Книга Девушка за границей, страница 198 – Эль Кеннеди

Не успеваю я и глазом моргнуть, как Джек сгребает меня в объятия и отрывает от земли. Крепко прижав меня к себе, глубоко, отчаянно целует, и меня охватывает облегчение. Я обвиваю ногами его талию, совершенно не заботясь о том, что на нас смотрят несколько сотен человек.

Я в кои-то веки полностью спокойна, потому что приняла верное решение. Впервые за несколько месяцев я абсолютно уверена в том, что знаю, куда ведет меня сердце.

Отстранившись, я заглядываю в его потрясающие глаза.

– Как сказала Джозефина в одном из писем, мама вечно твердила ей, что сердце никогда не даст сбиться с пути. Думаю, она была права.

Он на мгновение задумывается, а потом улыбается – дерзкой и ослепительной улыбкой настоящего австралийца, от которой я всегда таю.

– Слушай, по-моему, это куда более разумно, чем сравнивать сердце с гребаной ветряной мельницей.

Мы оба хохочем. Жадные поцелуи перемежаются взрывами смеха – по-моему, в этом вся суть наших отношений. Но я люблю их. Люблюего.

Я слегка отстраняюсь и говорю:

– Прости, что так долго собиралась с мыслями.

– Я бы подождал еще, – шепчет Джек мне в губы. – Столько, сколько нужно. Ты ведь всегда того стоила.

Каникулы в Сиднее заканчиваются слишком быстро. Я, разумеется, могла бы спокойно обойтись без огромных жуков, которые выглядят так, будто выползли из лаборатории после неудачного эксперимента с радиацией, но в целом все прошло отлично: погода была прекрасная, а семья у Джека – просто чудесная. Полет был долгим, так что у меня была масса времени попереживать обо всем, что может случиться, если мама Джека меня возненавидит, но с того самого момента, как мы вошли в дом, Трейси Кэмбелл была ко мне добра и гостеприимна.

Камень преткновения был всего один: едва я призналась, что мой отец – Ганнер Блай, разговор принял неловкий оборот. Трейси отправила Оливера на чердак, откуда он вернулся с коробкой винтажных сувениров с абсолютно всех папиных концертов и выступлений в Австралии. Оказывается, мама Джека в свое время была ярой фанаткой. Практически одержимой. Чарли пошутил, что теперь у мамы есть шанс с Ганнером, и всю оставшуюся неделю они подкалывали нас с Джеком: мол, если мы подпустим его мать к моему отцу, то в итоге станем братом и сестрой.

Не стоит и говорить, что Чарли в моих глазах – не самый приятный родственник Джека.

Впрочем, вернуться в Лондон приятно. Во-первых, когда живешь в одном доме с мамой Джека, его младшей сестрой и двумя из трех братьев, урвать хотя бы секунду наедине совершенно невозможно. Мы быстро сообразили, что стены в доме слишком тонкие, чтобы мы смогли в полной мере наслаждаться новообретенным официальным статусом пары.

Теперь, вернувшись домой, мы совершенно не в состоянии оторваться друг от друга. Ли это приводит в отчаяние.

Когда мы с Джеком устроили общее собрание, чтобы объявить парням о своих отношениях, Ли, не стесняясь в выражениях, высказал кучу возражений. Тирада была долгой, а фраза «а не то пеняйте на себя» повторялась с завидным упорством. Впрочем, мы заверили его, что у нас не сиюминутная интрижка с ограниченным сроком годности. Учитывая, сколько мы уже пережили, думаю, у нас была масса времени, чтобы обдумать, чего мы хотим. Этого мы и хотим.

В связи с этим я всерьез подумываю, как бы перевестись в Пембридж и окончить обучение здесь. Впереди лето, а я не готова пересечь океан и оказаться так далеко от Джека. Возможно, придется позвонить доктору Ву и спросить у него совета насчет того, как лучше объявить о новостях моему бедному папе. Зато, по крайней мере, разговор с ним вряд ли будет таким напряженным, как тот, что состоялся у меня на днях с Нейтом.