Книга Девушка за границей, страница 196 – Эль Кеннеди

– Разумеется, – обещает она.

Через несколько минут я выхожу на свежий вечерний воздух, рассеянно вызываю «Убер», чтобы вернуться в Ноттинг-Хилл. В голове туман от безумного потока информаций, от хаоса мыслей. Зато вслед за умственной перегрузкой приходит ощущение удовлетворения – настолько глубокое и чистое, что пробирает до слез.

Я разгадала загадку. Несколько месяцев заглядывала под каждый камень, в каждый уголок, ездила по всей стране, разбила лагерь в библиотеке. И вот он – момент кульминации.

Никогда прежде я так собой не гордилась.

Хотя, пожалуй, больше всего удовлетворения приносит то, что я искренне верю, что каждый герой этой истории так или иначе обрел счастливый финал. Может, Джозефина и не выбрала Роберта, но он в итоге прожил счастливую жизнь – в определенном смысле. У него была семья. Жена, которая, надеюсь, заботилась о нем (если верить переписке Фарнэмов, Эвелин была милой и доброй девушкой). Надеюсь, она была к нему добра.

А Джозефина заполучила Уильяма. В записке, оставленной Роберту, она сказала, что за Уильямом ее позвала судьба.«Куда бы он ни отправился, мое сердце всегда последует за ним».Что еще важнее, их сын, плод их любви, пережил трагедию. Так что в некотором смысле эти двое продолжили жить – в нем.

Я стою на обочине, поджидая машину, и мысленно возвращаюсь к тому, что сказал вчера в библиотеке мистер Баксли. Наш разговор преследует меня всю дорогу домой. Все то время, что я стою в душе перед сном. Когда ныряю под одеяло. Мой мозг еще несколько часов гудит; я ни о чем не могу думать, только о последних минутах Джозефины и Уильяма на борту тонущего корабля.

Последние мгновения жизни, последние сожаления. Я пытаюсь представить, о чем подумала бы сама в такой ситуации. Что хотела бы оставить позади. Чьей руки хотела бы коснуться перед смертью.

Я медленно выдыхаю. И теперь знаю, что делать дальше.

Но сначала надо собрать вещи.

Черный кеб привозит меня в аэропорт уже затемно. Всю дорогу я так сильно сжимала кулаки, что на ладонях остались кроваво-красные полоски от ногтей. Едва машина останавливается, я хватаю чемодан, выскакиваю на улицу и несусь к раздвижным дверям.

Перед выходом из дома я отправила сообщение: написала, что мне надо сказать нечто важное.

Он согласился подождать меня.

И вот теперь мне кажется, что с каждой минутой все выше вероятность, что он передумает.

Повсюду знаки, указывающие дорогу к контрольно-пропускному пункту, и я бегу по полированному вестибюлю, лавируя между маленькими детьми и потерявшимися туристами. Это настоящая полоса препятствий. Удивительно, сколько энергичных, полных жизни путешественников можно встретить в такой час.

Каждое объявление о посадке кажется насмешкой, и я бегу все быстрее. Что, если он уже не хочет, чтобы я ехала с ним? Что, если он решил, что на меня не стоит тратить силы, а сам он сможет найти кого-нибудь получше занудной и язвительной американки?

Я стараюсь заглушить такие мысли. Напоминаю себе, что, если все по-настоящему, неважно, как именно мы пришли к нынешнему моменту. Главное, что пришли.

На подходе к КПП я оглядываю толпу, выискиваю его лицо. С каждой секундой страх все глубже запускает когти мне в сердце, тревога все крепче сжимает мне горло.

И тут я замечаю его у кадушки с пальмой.