Книга Девушка за границей, страница 146 – Эль Кеннеди

Я примеряю очки.

– Как я выгляжу?

– Изумительно.

Мне никогда не надоест ощущать, как ревет подо мной мотоцикл, когда мы несемся по улицам Лондона. Меня не волнует даже ледяной воздух, я лишь крепче обнимаю Нейта за талию. Поездка напоминает мне, за что я люблю этот город. За архитектуру и культуру. За то, что у каждого района свой характер и свой особый ритм жизни. Я люблю нашу ферму в Нэшвилле, но с Лондоном ничто не сравнится.

В Тонуэлле Нейт сбавляет скорость, и мы медленно едем по вымощенным камнем улочкам, пока не добираемся до небольшого дома почти в самом центре деревни. У двери нас встречает изящная женщина. Судя по всему, ей хорошо за сорок.

– Что ж, вы определенно эффектно появились, – говорит она, когда мы все перезнакомились. На ней желтовато-серый комбинезон с черными пятнами на коленях, седеющие волосы скрыты банданой. Она снимает коричневые рабочие перчатки и машет нам.

– Проходите, согревайтесь. Я поставлю чай.

Вслед за ней мы проходим в дом и садимся за стол в кухне.

– Простите, что я в таком виде, – говорит она, наливая в чайник воду. – У меня куры.

В окно виден задний двор: огородик и деревянная постройка, как я понимаю, курятник.

– Спасибо, что согласились встретиться со мной, – благодарю я. – Понимаю, просьба странная.

– О, я просто в восторге. – Руби ставит на стол тарелку с печеньем, которым Нейт тут же начинает угощаться. – Из родни у меня почти никого не осталось, так что ваш звонок дал мне повод разузнать побольше о своих предках. – Она кивает в стороны коробки на полу у противоположной стены кухни. – Смотрите, не стесняйтесь. Джо была удивительной девушкой. Жаль, я не была с ней знакома.

– Вы знаете, что с ней случилось? – спрашиваю я, не в силах скрыть энтузиазм. – Где она в итоге оказалась?

– Боюсь, этого я сказать не могу. Мой дедушка Мэтью был младшим братом Джозефины. Как я поняла, когда Мэтью был совсем мальчишкой, обе его сестры, Джозефина и Эвелин, стали работать на Талли. После они почти не виделись. Ничего необычного в этом не было. Когда служишь в такой семье, свою практически бросаешь. Отправляешь деньги письмом каждую неделю, может, заскакиваешь пару раз в год, но по большей части прощаешься с родными раз и навсегда.

Свистит чайник. Руби наливает нам чай, расставляет чашки на столе.

– Молоко, сахар? – предлагает она.

– Пожалуйста.

– Мне не надо, спасибо, – откликается Нейт. Он поднимает коробку и ставит ее на пустой стул между нами.

– Откуда у вас все это? – Я забираюсь в коробку и достаю пачку перевязанных писем.

– От мамы, ее не стало позапрошлым летом. Я разбирала вещи у нее дома и нашла все это богатство. С тех пор оно хранилось у меня на чердаке.

– Соболезную вашей утрате.

Она кивает.

– На этой неделе я написала на электронную почту своей кузине, попросила, чтобы она тоже порылась у себя на чердаке, так что, может, мы найдем еще какие-то полезные для вас документы. Пока у меня только эти. После войны история нашей семьи по большей части забылась. Ушла на задний план. Нам известны лишь жалкие разрозненные факты, и было приятно осознать, что у меня сохранились эти бумаги. Я-то думала, там только банковские выписки и счета по кредитным картам.

Некоторое время Руби сидит с нами, рассказывает о себе, о своей семье и то немногое, что помнит о дедушке – брате Джозефины, с которым она выросла. Достает кое-какие вещи, которые показались ей интересными, помогает разобраться с именами родственников и связями между ними. Например, среди бумаг есть письмо Джозефины ее матери, в котором она признается, что влюбилась.