Книга Разбитая осколками, страница 126 – Айрин Крюкова

Овощной суп. Простой. Но ароматный.

Я мешала его деревянной ложкой, наблюдая, как медленно поднимается пар, как пузырьки лениво лопаются на поверхности. Мысли немного успокаивались. Ритм кухни всегда действовал на меня почти терапевтически.

И вдруг…

Звонок в дверь. Я замерла.

Сердце почему-то резко ускорилось,будто я уже знала, кто стоит за дверью. Глупо. Нелепо. Но тело отреагировало раньше разума.

Мэддокс.

Эта мысль вспыхнула сама собой — навязчиво, остро.

Что со мной не так? Я ведь ещё недавно хотела разорвать его на части.

Я вытерла руки о полотенце и пошла к двери. По дороге посмотрела на домофон.

Незнакомый парень.

Почему-то я почувствовала разочарование.

Я нахмурилась и нерешительно открыла дверь. Он сразу улыбнулся профессионально, широко.

— Вы Ария Уитли? — спросил он.

— Эм… да, — ответила я, всё ещё не понимая, что происходит.

Он обернулся через плечо.

— Парни, давайте, — сказал он спокойно, будто речь шла о паре коробок, а не о чём-то… чрезмерном.

Я даже не успела ничего понять, как за его спиной начали появляться люди. Один. Второй. Третий. Они словно материализовывались из ниоткуда, и каждый нёс в руках что-то огромное.

Цветы.

Нет. Не просто цветы. Огромные корзины, переполненные пионами, настолько пышными, что лепестки свисали через края, осыпаясь прямо на пол. Белые, нежно-розовые, кремовые свежие, тяжёлые, пахнущие так насыщенно, что воздух в прихожей мгновенно стал густым, сладким, почти удушающим.

— Подождите, вы куда⁈ — я сделала шаг вперёд, растерянно раскинув руки, но меня будто не слышали.

Они заходили один за другим, аккуратно, но уверенно, как будто у них был чёткий план. Корзины ставили у стены, возле зеркала, у тумбы, прямо на пол. Моя прихожая, ещё минуту назад пустая и тихая, заполнялась этим безумным количеством цветов.

Я крутилась на месте, не зная, за что хвататься.

— Эй… эй! Это вообще… — голос сорвался.

Запах пионов стал таким сильным, что у меня закружилась голова. Сладкий, тёплый, весенний. Он был везде. В носу. В груди. В мыслях.

Моя квартира перестала быть моей.

— Простите, но… — я повернулась к парню, но он уже протягивал мне какой-то лист.

— Подпишите здесь, пожалуйста.

Я смотрела на бумагу, но не видела ни строчек, ни граф. Перед глазами всё ещё стояли корзины, лепестки на полу, люди, которые продолжали заносить новые.

— Извините? — напомнил он мягко.

Я моргнула, возвращаясь в реальность.

— А… да. Простите.

Рука дрожала, когда я взяла ручку. Подписала почти машинально, даже не прочитав. В этот момент я чувствовала себя так, будто на меня обрушилосьчто-то слишком большое, слишком громкое.

Когда последний человек вышел, дверь закрылась, и мы остались вдвоём, я наконец смогла вдохнуть глубже.

Моя прихожая была утоплена в пионах.

Я медленно обвела взглядом пространство. Они были везде. Казалось, если сделать шаг — обязательно наступишь на лепестки. Сердце стучало глухо, неровно.

— Скажите… — я подняла на него глаза. — А от кого это?

Он снова заглянул в лист, перелистнул страницу, пробежался глазами.

Секунда. Две.

Моё сердце почему-то сжалось заранее.

— Мэддокс Лэнгстон.

Имя ударило в грудь так, будто меня толкнули.

Сердце сорвалось с привычного ритма и забилось бешено, болезненно, так быстро, что я испугалась, что вдруг он услышит. В ушах зашумело. Кровь прилила к лицу.