Книга Разбитая осколками, страница 124 – Айрин Крюкова

И я знал одно. Я не отступлю. Ни от неё. Ни от своей дочери.

Ария шла впереди, я — за ней, прижимая Тею к груди. В квартире было тепло, тихо, пахло чем-то домашним, знакомым. Не просто жильё — её пространство. Её жизнь. И в этом была какая-то болезненная интимность, будто я вторгался туда, куда меня не звали… но где я отчаянно хотел быть.

Она включила ночник в спальне, приглушённый, мягкий свет разлился по стенам. Я подошёл к кроватке медленно, осторожно, будто любое резкое движение могло разрушить этот момент. Тея заворочалась, но не проснулась. Я опустил её, выровнял одеяльце, задержал ладонь у её плеча на пару лишних секунд.

Моя дочь.

Ария подошла ближе, поправила край одеяла. Наши движения снова совпали. Слишкоместественно. Слишком правильно.

Когда она проходила мимо меня, я невольно вдохнул.

Её запах.

Слабый, едва уловимый — что-то тёплое, живое, родное. Он ударил в голову мгновенно, как алкоголь натощак. Меня повело. Внутри что-то сжалось, натянулось, стало болезненно острым.

Чёрт.

Она — мой грёбаный наркотик.

Мы вышли из спальни и тихо прикрыли дверь. В коридоре было темнее. Тише. И это напряжение между нами стало почти осязаемым. Как натянутая струна.

Я понял, что мне нужно уходить.

И понял, что не могу.

Я развернулся к ней резко, будто если дам себе ещё секунду — передумаю. Она не успела ничего сказать.

Я поцеловал её.

Жадно. Грубо. Слишком честно.

Вложил в этот поцелуй всё, что сдерживал. Злость, желание, тоску, зависимость. Мои пальцы сжались у неё на талии, я притянул её ближе, так, что между нами не осталось воздуха.

Блядь… какая же она сладкая.

Её вкус ударил в голову, лишая контроля. Мне совсем не хотелось уходить. Хотелось стереть все границы. Всё лишнее. Оставить только нас.

Сначала она замерла. На долю секунды — как будто не поверила, что это происходит. Я почувствовал это и почти отстранился… но она вдруг ответила.

Неуверенно. Потом сильнее.

С тем же голодом. С тем же дрожащим напряжением. Это сломало меня окончательно.

Из груди вырвался глухой стон прямо в её губы. Я поцеловал её ещё глубже, ещё жаднее, как ненасытный хищник, которому дали попробовать добычу.

Мне хотелось больше. Намного больше.

И в этот момент зазвонил телефон.

Я машинально отклонил вызов, не отрываясь от неё. Сердце колотилось, кровь шумела в ушах.

Телефон снова завибрировал в ладони, настойчиво, раздражающе. Как будто кто-то намеренно рвал момент на куски. Я отстранился от Арии с усилием, будто отрывал себя от чего-то жизненно важного, и посмотрел на экран.

Дэвид.

Я стиснул челюсть и ответил, уже не скрывая злости:

— Чего тебе, блять?

В трубке повисла пауза. Не та пауза, когда человек подбирает слова. А та, когда он не знает, каксказать.

И это сразу насторожило.

— Босс… — его голос был глухим, напряжённым. — Тут… произошли события. Ваш отец… Эдгар Лэнгстон… скончался.

Слова упали в тишину коридора глухо. Без эха. Без взрыва.

Я не сразу понял, что он сказал. Не потому что не расслышал. А потомучто мозг будто отказался это принять.

Скончался. Отец. Эдгар.

Внутри что-то щёлкнуло. Как выключатель.

Перед глазами на долю секунды вспыхнули образы — не тёплые, не светлые. Холодные. Резкие. Как удары.

Крики. Запах алкоголя. Грубые руки. Голос, от которого сжимались внутренности.

Я сжал телефон сильнее, но в груди… ничего.