Книга Разбитая осколками, страница 125 – Айрин Крюкова

Ни боли. Ни шока. Ни сожаления. Пустота.

Странная, звенящая тишина внутри, будто огромный, давящий груз вдруг исчез… и оставил после себя вакуум.

— Босс? — осторожно позвал Дэвид. — Клан уже в курсе. Они требуют вашего присутствия. Вы… наследник.

Наследник. Смешно.

Человек, который всю жизнь ломал меня, умер. И всё, что он оставил после себя — грязь, страх и необходимость снова иметь с ним дело, даже после смерти.

— Понял, — сказал я ровно. Слишком ровно. — Я буду.

Я сбросил вызов.

На секунду просто стоял, уставившись в стену, чувствуя, как внутри медленно поднимается не горе.

Ярость. Глухая. Тяжёлая. Старая.

Ария смотрела на меня внимательно, настороженно. Она всё почувствовала.

— Что-то произошло? — тихо спросила она.

Я перевёл на неё взгляд.

— Эдгар Лэнгстон умер.

Её лицо изменилось мгновенно. Глаза расширились, губы приоткрылись.

— Мне… очень жаль, — сказала она искренне.

Я усмехнулся. Криво. Без радости.

— Не стоит, — ответил я. — Такой человек не заслуживает, чтобы по нему скорбели.

Я шагнул к ней и снова поцеловал. Коротко. Глубоко. Обещающе.

— Я приду скоро, — прошептал я у её губ. — И мы продолжим.

Возможно, это был не тот момент, чтобы говорить такие вещи. Мой отец умер.

Но в моём сердце не было траура. Там была только она.

Ария ничего не ответила. Просто смотрела.

Я вышел из квартиры, закрыл за собой дверь и спустился вниз. Сел в машину, стиснув руль так, что побелели костяшки.

Эдгар мёртв.

А я жив.

И теперь у меня есть за что и за кого бороться.

АРИЯ

Прошёл уже четвёртый день с тех пор, как Мэддокс приходил в последний раз. Четыре дня тишины, если не считать коротких, сухих сообщений.

«Как ты?»

«Как Тея?»

«Всё нормально?»

И почему-то именно это начинало меня бесить сильнее всего.

Он не появлялся в университете. Ни на лекциях, ни в коридорах, ни в тех местах, где я раньше неизбежно натыкалась на него взглядом. Как будто вычеркнул себя из моего привычного пространства. Растворился.

Я знала, что это связано со смертью его отца. Это было очевидно. Но… какое мне до этого дело?

Я ловила себя на том, что слишком часто проверяю телефон. Слишком внимательно вчитываюсь в каждое его короткое сообщение. Слишком остро реагирую на молчание.

Зачем?

Зачем я вообще думаю о нём? Зачем жду, появится ли он?

Почему внутри появляется странное, глупое беспокойство, когда часы показывают вечер, а от него — ничего?

Пусть идёт к чёртовой матери. Пусть живёт своей жизнью. Пусть исчезнет окончательно.

Но как бы я ни пыталась убеждать себя в этом, мысли всё равно возвращались к нему. К его взгляду. К его рукам. К той пугающей уверенности, с которой он говорил, что не отступит.

Чёрт…

Я чувствовала, что снова начинаю в нём теряться.

Медленно. Почти незаметно.

Как будто почва под ногами снова становилась зыбкой.

Он изменился. Это было невозможно отрицать.

Но можно ли ему верить?

Можно ли хоть кому-то верить после того, как тебя однажды сломали? Кто даст мне гарантию, что он не сделает это снова?

Во второй раз я не выдержу. Я просто не переживу.

Ха.

Соберись, Ария.

Он не меняется. Такие, как он, не меняются.

Под вечер миссис Моника уже собиралась уходить.

— До свидания, Ария, — сказала она, накидывая пальто.

— До свидания, миссис Моника, — улыбнулась я.

Я закрыла за ней дверь, провернула ключ. Я прошла на кухню и решила приготовить что-нибудь сама. Хотелось домашнего. Я устала от доставки и безвкусной еды.