Книга Разбитая осколками, страница 103 – Айрин Крюкова

— Ладно, — выдохнула я сквозь зубы. — Но отвернись. И не… даже не думайсмотреть.

Он скосил глаза, уголок губ дернулся почти в ухмылке, почти напоминание о том, что он уже видел гораздо больше. И это воспоминание вспыхнуло во мне, как уголь, который я пытаюсь погасить годами.

Но он всё же отвернулся. Неохотно. Медленно. Будто делал одолжение.

Я начала стягивать с себя комбинезон. Тяжёлый, влажный, ледяной. Он прилипал к коже так, что казалось, будто сдираю слой за слоем. Холод жалил кожу, пока я освобождалась от каждой детали одежды, пока оставалась только в белье. Минимальной преграде между мной и промёрзшим до камня воздухом.

Домик нагревался медленно. Невероятно медленно.

Я украдкой посмотрела на Мэддокса. Он уже стоял в одних боксёрах. И на мгновение дыхание у меня пропало.

Он… изменился. Стал ещё шире, ещё крепче, и резче как будто в нём ни грамма слабости не осталось. Только хищная сила, собранная в каждом движении, в каждом резком сокращении мышц.

Тело, от которого у любой женщины сорвёт голову.

Тело, которое когда-то ломало мою волю.

Я сглотнула. Ненавидя себя за то, что реагирую.

— Ты всё? — спросил он хрипло, будто голос стал ниже.

— Нет! — резко. — Пока не скажу — не смотри.

И он к моему удивлению послушался.

Я почти вскочилав кровать. Одеяло было холодным, но хоть какая-то защита. Я укуталась до подбородка, надеясь, что дрожь прекратится… но она только усилилась.

— Теперь можно, — прошептала я.

Он повернулся.И его взгляд…

Глубокий, темнее обычного, цепкий, как у зверя, который уже прижал добычу к земле и не спешит отпускать.

Он шагнул к кровати. Я резко отвернулась на бок, будто попытка не видеть его могла отменить реальность.

Одеяло чуть приподнялось, холод вцепился в кожу, и тут же сменился теплом его тела.

Он лёг. Тяжело, уверенно.

И я успела вдохнуть только один раз.

Потому что через секунду он резко, без предупреждения, притянул меня к себе.

Я вскрикнула, сердце сорвалось, тело выгнулось. Но его рука легла мне на живот, удерживая, прижимая. Тесно. Тепло. Неотвратимо.

— Что ты творишь⁈ — прохрипела я, испуганно пытаясь высвободиться.

Но это было бессмысленно. Он не двинулся. Даже не напрягся. Держал, как будто это не требовало усилий.

— Тише, — только и сказал он, и звук его голоса разрезал воздух.

Он придвинул меня ещё ближе. Так близко, что между нами не осталось ни миллиметра.

Его дыхание касалось моей шеи.

Ладонь на моём животе стала горячей. Слишком горячей.

А его член… огромное, обжигающее… вдавливалось в меня в попу.

Сердце забилось так громко, что я слышала его в висках.

Грудь поднялась. Вдох сорвался.

Я ненавидела это. Ненавидела то, что он может вот так одним движением выключить всё моё сопротивление и превратить его в дрожь.

Но я не могла вырваться. Не могла даже лгать себе, что не чувствую его.

Он держал меня так, словно боялся выпустить. И это пугало сильнее всего.

Я лежала неподвижно, будто любое движение могло спровоцировать лавину. Боялась даже вдохнуть глубже, потому что его грудь упиралась в мою спину, и каждый мой вдох отзывался тихой вибрацией в его теле.

Хотелось оттолкнуть его к чёртовой матери. Вскочить, закричать, ударить. Но стоило мне только подуматьоб этом, как мерзкая истина пробила меня изнутри:

моё тело начинало согреваться.

Слишком быстро. Слишком сильно. Не так, как от костра — а иначе. Так, как согревало только одно прикосновение в моей жизни.