Книга Разбитая осколками, страница 105 – Айрин Крюкова

Проклятье. Отсутствие секса, накопленное напряжение, злость, разбитость — всё это смешалось в один гул, один пульс, грохочущий где-то под кожей.

Но он будто не услышал. Или сделал вид, что не слышит.

Его дыхание теперь коснулось моей шеи — горячее, прерывистое, слишком близкое, слишком знакомое. А затем губы. Сначала едва-едва. Но этого хватило, чтобы меня перехватило.

— Ты ведь не любишь Дэймона, — сказал он сквозь этот мягкий, почти ленивый поцелуй, который плавно скользнул ближе к ключице. — Если бы любила, не оттолкнула бы его.

Словно кипяток плеснули внутрь.

Злость поднялась сразу, резко, как удар током.

— Ты эксперт? — процедила я, пальцами пытаясь отцепить его руки от себя.

Смешно. Как будто я могла. Он держал меня так, будто я была чем-то, что он давно решил не отпускать.

Мои попытки вырваться выглядели жалкими даже для меня самой.

— Даже дураку это видно, — ответил он, и я почувствовала, как его губы чуть скользнули выше, к виску, будто он ненароком проверяет, как глубоко может зайти.

— Всё… отпусти… — прошептала я, чувствуя, что голос дрожит.

Не от страха.

От этой злой, тянущей, выматывающей близости, от которой я ненавидела себя.

— Не могу, — хрипло произнёс он. — До одури хочу тебя.

У меня сорвался короткий, злой смешок.

— А я тебя нет, сукин ты сын, — прошептала я резче, чем собиралась.

Ложь. Такой вонючей, дерущей горло ложью она была, что я сама ощущала, как под кожей всё пульсирует предательски, мерзко,неправильно.

Он тихо усмехнулся. Так, будто я его забавляла. Или бесила. Или и то, и другое сразу.

— Врёшь, — сказал он тихо, уверенно, как факт.

— Нет. Не вру! — выплюнула я, пытаясь снова вывернуться. — Ты мне противен.

— Если бы это было так, ты бы так не дрожала, — выдохнул он почти мне в ухо, и в тот же миг его руки опустились к моей попе, сжали её резко. Слишком резко.

Я вздрогнула, словно он ударил по нерву. Он почувствовал это. Конечно почувствовал.

И именно в этот момент он перевернул меня на спину, так быстро, что я даже вдохнуть толком не успела, и сам оказался над мной, накрывая собой, давя своей близостью, своим телом, своим весом, этой проклятой теплотой, от которой я сгорала.

Я задыхалась.

От его взгляда сверху — тёмного, жадного, будто он впервые не скрывал, насколько давно и насколько сильно его тянет.

От того, как он держал меня ладонями, пальцами, руками, своими проклятыми, горячими руками, от которых ломало самообладание.

От того, что он не отвёл взгляд ни на секунду. Моё дыхание сбилось. Частое, рваное, слишком предательское.

Он наклонился медленно, будто намеренно мучая меня каждым сантиметром.

— Скажи мне в глаза, — произнёс он тихо, не отрываясь от моего лица. — Что я тебе противен.

Я открыла рот, чтобы бросить ему что-нибудь ядовитое. Но его ладонь скользнула по моей талии, вверх, чуть выше… и перехватила дыхание.

Моё тело дернулось само.

Его глаза вспыхнули.

Словно он получил ответ от моего тела раньше, чем от меня.

— Так я и думал, — прошептал он, уголками губ чуть трогая мою щеку. — Ты врёшь хуже всех на свете.

Мой пульс грохотал уже не в висках, а по всему телу, горячими, резкими толчками.

Я ненавидела его за это. Ненавидела себя ещё сильнее.

— Уйди… — едва смогла выдавить я.

— Поздно, Ария, — сказал он тихо, почти ласково, но с таким напряжением, что мне стало тяжело дышать. — Слишком поздно.