Книга Разбитая осколками, страница 106 – Айрин Крюкова

Он провёл носом по моей скуле, медленно, будто смаковал каждую реакцию.

А мои пальцы, несмотря на всё, вцепились в простыню, дрожа.

Я чувствовала каждое его движение предательски остро.

Каждый его выдох будто прожигал кожу. Каждая секунда рядом с ним разрывала меня пополам — между тем, что я должна чувствовать, и тем, что действительно чувствовала.

Он смотрел на менясверху всего секунду — короткую, как вспышка, а затем бросился вперёд, будто сорвался с цепи.

Его губы накрыли мои резко, жадно, будто он был голоден слишком долго и сейчас наконец позволил себе то, что удерживал месяцами.

Поцелуй был глубоким, рвущим, требовательным. Таким, что мои мысли разлетелись, как стекло под молотком.

Я дернулась, пытаясь оттолкнуть его ладонями в грудь. Слабо, отчаянно, почти жалобно.

Он лишь сильнее прижал меня к себе, будто боялся, что если отпустит хоть на миг — я исчезну.

Я чувствовала, как бешено колотится его сердце. Его дыхание, горячее, неровное, бьющее мне в щёку. Его пальцы на моей талии, чуть дрожащие от напряжения. И всё это только сильнее ломало мой собственный контроль.

— Пусти… — попыталась выдохнуть я сквозь его губы, но получилось слишком тихо, почти беззвучно, будто сама себе не верила.

Он не остановился. Не дал мне ни одного холодного вдоха, ни одного шанса собрать мысли. Его поцелуй стал ещё глубже, настойчивее, прожигая изнутри, как огонь, который я год пыталась подавить.

Моя грудь тяжело вздымалась, дыхание сбилось до почти болезненной частоты. Я чувствовала, как дрожат колени, хотя мы лежали. Чувствовала, как поднимается волной та самая предательская, жуткая, бешеная ломка, которую я так ненавидела в себе.

Он держал меня как-то слишком правильно. Слишком хорошо зная мои слабые места. Ладони смещались на талии, на рёбра, будто он читал меня кончиками пальцев. И каждая молекула моего тела реагировала быстрее, чем мозг успевал кричать «нет».

Но я всё ещё пыталась. Хотя бы на вид.

Пальцы вцепились в его плечи, пытаясь оттолкнуть. Но вместо того чтобы освободиться, я лишь впечатывалась в него ещё сильнее, будто ругая не его, а собственную слабость.

Он почувствовал, что я сдаю позиции. Что сопротивление уже больше похоже на судорогу, чем на настоящую борьбу.

И поцелуй стал другой. Не мягче, но глубже, тяжёлым, затягивающим, как будто он пытался вытянуть из меня всё, что оставалось невысказанным.

Внутри что-то оборвалось.

Не резко. Не громко. Тихо. Но окончательно.

Я перестала отталкивать его.

Руки ослабли, пальцы соскользнули с его плеч.

Грудь всё ещё ходила в тяжелых вздохах, но уже не от попытки сопротивляться.

Внутри себя я почти кричала:

Я сопротивлялась. Я правда сопротивлялась. Я держалась, сколько могла.

Но тело… тело давно выбрало сторону.

Он почувствовал это раньше меня, и поцелуй стал ещё на секунду глубже, почти болезненным от жадности.

А затем он оторвался от моих губ ровно на миллиметр, чтобы втянуть воздух. Тяжёлый, рваный, будто сам боролся с собой так же, как я.

Его лоб коснулся моего, дыхание смешивалось с моим, обжигая.

И больше всего меня пугало то, что в этот момент…

я не хотела, чтобы он отодвигался даже на этот миллиметр.