Книга Разбитая осколками, страница 101 – Айрин Крюкова

Лишь ветер. И тёмная пустота леса позади.

И мы перед закрытой дверью забытого домика.

— Тут никого нет,— Я слышыла собственный голос дрожащим, будто холод уже входит под кожу, обволакивает кости, сжимает грудь. — Как вернемся обратно?

Мэддокс стоит чуть впереди, тёмная фигура на фоне ещё более тёмного леса, и его спокойствие ранит сильнее ветра. Он поворачивает голову, бросает на меня быстрый взгляд, будто оценивает не вопрос, а моё состояние.

— Сейчас никак, — говорит он просто, без раздражения, без сомнений.

Тишина после его слов кажется ещё плотнее, чем темнота вокруг.

— Как… никак? — у меня срывается дыхание. — Нам нужно вернуться. Сейчас.

Он чуть дергает плечом, будто этот порыв для него очевидно невозможный.

— Мы поначуем здесь.

Меня будто ударило.

— Нет. Ты что, издеваешься? Мы… мы должны…

Он резко, почти незаметно, стискивает зубы. Поворачивается полностью, смотрит на меня сверху вниз так долго, что я ощущаю, как внутри начинает подниматься прежний страх, тот, который он всегда умел вызывать.

— Так спешишь к Дэймону? — бросает он низко, почти спокойно, но в этой спокойности что-то едкое, выжигающее.

Я чувствую, как будто во мне что–то обрывается. Он всегда… всегда добавляет его. Всегда.

И специально отвечаю:

— Да!

Это звучит слишком резко. Слишком честно. И слишком ложно одновременно.

Голубые глаза Мэддокса потемнело, будто в них тушат свет. Он молчит так долго, что я думаю, что этот момент разорвёт нас обоих.

Но он лишь выдыхает ровно, спокойно, почти устало.

— Уже темно, — произносит он так, будто не слышал моего «да». — Мы не сможем сейчас найти дорогу в отель. От холода мы умрём, не добравшись.

Он говорил будто наполовину в шутку, но его голос был слишком серьёзен. И… он прав.

Я это знаю. Тело дрожит уже не только от ветра, губы немеют. Я едва чувствую пальцы.

Он обводит взглядом домик, будто оценивает конструкцию, в котором ли месте лучше ударить.

— Как мы зайдём внутрь? — вырывается у меня. — Мэддокс, это чужой дом. Это…

Но закончить я не успеваю.

Он делает один шаг вперёд, поднимает ногу и резко, мощно ломает дверь ударом. Дерево хрустит так, что у меня сердце срывается вниз. Дверь поддаётся сразу, будто даже сама не хотела сопротивляться.

— Так, — коротко бросает он. — Заходим.

И шагает первым внутрь.

Я стою секунду, словно не верю, что всё это происходит на самом деле,а потом, дрожа, следую за ним.

Внутри… тепло не становится, но страх отступает.

Дом выглядит неожиданно уютно, будто сюда приезжают не просто переночевать, а жить несколько дней.

Тёмный деревянный пол. Низкая кровать с плотным одеялом. Каменный маленький камин в углу. Небольшая душевая кабина за перегородкой. Полки, несколько ящиков, охотничьи крюки на стене, аккуратно развешанные.

Запах дерева. Сухого, чуть смолистого. Чужой жизни, которая здесь проходит только иногда.

Это охотничий домик. И хозяев сегодня точно нет. Я чувствую, как по спине пробегает холодная дрожь. Теперь уже не от ветра.

Потому что внутри этого маленького пространства только он. И я. И нам некуда деться друг от друга.

Я сглатываю, чувствуя, как сухо становится во рту.

Он закрывает сломанную дверь как будто ничего не произошло, будто так и надо, будто это обычный вечер в обычном месте.

И я понимаю: мы действительно останемся здесь вдвоём.