Книга Святилище, страница 29 – Илона Эндрюс

Ледяные волны ударились о нистшесты и с хрустом разбили их, превратив в шесть замороженных эскимо. Руны погасли. Защита рухнула, и семь человек хором вскрикнули от отдачи. Маги-наёмники отшатнулись.

Самая большая волна направилась прямо к Фултону.

Из рук мага вырвалась струя пламени и ударила в надвигающуюся на него ледяную стену.

Лед продолжал прибывать.

Фултон закричал, и его пламя стало белым. От столкновения огня и льда повалил пар.

Посох заплясал в руках Финна. Он крякнул и надавил изо всех сил, но у него ничего не вышло.

Лёд сдвинулся ещё на полметра и остановился. Ещё полметра, и Фултон лишился бы рук.

Финн обмяк и вцепился в посох, чтобы не упасть.

Пламя Фултона погасло. Он согнулся пополам, тяжело дыша, будто только что пробежал 400 метров.

Ух ты! В этом парне было много силы. Не так много контроля, но много грубой силы. Роман улыбнулся. Морена? С этим парнем у неё будут проблемы. Так ей и надо.

Ледяные волны треснули и рухнули.

Фултон выпрямился.

— Наконечник стрелы!

Шесть магов выступили вперёд, словно зомби, восстающие из мёртвых.

— Неплохо, парень, — крикнул Фултон. — Я недооценил тебя, но теперь ты закончил, а я нет. Не то чтобы у тебя был шанс это использовать, но позволь мне дать тебе совет. Когда дело касается магии, главное — выдержка.

Финн уставился на него, и в его глазах вспыхнула ярость.

Фултон поднял три пальца, затем два. Золотые цепи снова потянулись к нему.

Финн споткнулся. Его тело повело в одну сторону, Клюва — в другую, и Роман вышел на крыльцо, чтобы подхватить обоих.

Финн уставился на него.

У границы участка Уэйн выругался.

Роман выкрикнул заклинание. Из земли вырвались костяные цепи и схватили Фултона и шестерых магов позади него, заключив их в костяные ошейники. Роман вытянул руку, сжал пальцы и дёрнул.Цепи стянули сопротивляющихся наёмников в кучу, обвившись вокруг них, с Фултоном в центре. Роман поднял их, швырнул на землю, снова поднял и швырнул всю эту массу людей и костей в деревья.

— Как? — пролепетал Финн. — Ты же умирал.

— Самое забавное в божьих слезах — в них много божественного. Эти придурки хотели, чтобы я умер. Но вместо этого я зол и переполнен ужасной любовью моего бога. Ты молодец, Финн. Пойдем. Пора поговорить.

***

РОМАН ПРИЖАЛ Клюва стене и погладил по холке. Хороший мальчик. Клюв не любил, когда его трогали. У мальчика остались все пальцы и оба глаза, что само по себе было чудом.

— Пойдем, посидим у огня, Финн.

Парень споткнулся и рухнул на пол перед камином, как мешок с картошкой. Он был бледен как полотно.

Роман подбросил в камин ещё одно полено, поворошил дрова палкой, чтобы они лучше разгорелись, и пошёл на кухню. Для этого нужны были тепло и сахар. Он достал из холодильника бутылку sbiten. Он приготовил его три дня назад, потому что очень хотел, но в итоге просто выпил гоголь-моголь.

Сейчас бы и гоголь-моголь не помешал.

Он налил сбитень в чайник, вернулся в гостиную, повесил чайник на железный крюк, прикреплённый к камину, и повернул крюк так, чтобы тот смотрел в огонь.

Финн сидел неподвижно. Щенок овчарки прижался к нему, положил голову ему на колени и преданно смотрел на него.

Хлопнула дверца для собак. Мгновение спустя мелало вбежал в гостиную и спрятался за металлическим ведром для золы, высунув половину своей умной головы с маленьким круглым глазом.