Книга Отвар от токсикоза или яд для дракона, страница 26 – Аллу Сант

Служанка подняла взгляд, но быстро опустила. Вероятно, не ожидала от меня такой сентиментальности. Я сам, признаться, не ожидал. Но план был вполне здравым.

— Потом ты сообщишь, что к ней может быть приглашена портниха, чтобы сшить всё, что ей потребуется. Я не знаю, что она носила раньше, и не хочу, чтобы она продолжала ходить в вещах, в которых пришла. Это не приказ — это возможность. Если откажется — ты не настаиваешь. Но скажешь, что предложение останется в силе, пока она не передумает.

Я сделал пару шагов, остановился у окна и посмотрел вниз — на двор, где начинала загораться магическая подсветка к вечеру.

Я всё ещё стоял у окна, но мысли уже унеслись дальше — в коридоры, в башни, в те помещения, что долгие годы оставались закрытыми. Покои наследника. Там давно никто не жил, но я прекрасно помнил, где они находятся и как выглядят. Просторная комната с высокими окнами, с изогнутыми нишами, в которые в юности я прятал книги от отца. С тех пор многое изменилось, но тишина и покой той комнаты до сих пор затрагивают внутри меня что-то тонкое.

Я позвал управляющего и, не теряя времени, велел начать подготовку. Стены — пусть оставят, как были, мне всегда нравился этот насыщенный синий. Но мебель пусть переберут, ткань заменят, пол подремонтируют, ковры обновят — без излишеств, но достойно. В этой комнате будет жить тот, кому я передам всё, что храню, — и я не позволю, чтобы он рос среди пыли и старой рухляди.

— Няню подберите не просто кроткую, а терпеливую, — добавил я уже на прощание. — Чтобы могла при случае и голос повысить. Умную, но спокойную, без лишнего жеманства. И учителя найдите — с твёрдой рукой и живым умом. Пусть знает, что такое честь, а не только грамматику.

Я не объяснял, зачем всё это. Не называл имени, не произносил вслух то, что уже и так укоренилось вмыслях: я готов к тому, чтобы быть отцом. Чтобы однажды, утром, среди этих холодных стен, раздался детский голос, пусть даже капризный или сонный, но — моей крови. Чтобы кто-то знал, что он может держать меня за руку и не бояться, потому что я всегда помогу и встану на защиту.

Позже, когда сумерки легли плотнее, я отправился в семейное хранилище. Оно встретило запахом консервирующей магии и пыли времени. Здесь хранились свитки, награды, амулеты, кое-что из реликвий рода, даже оружие, покрытое старинными письменами. Но я шёл не за этим. В дальнем углу стоял небольшой, потемневший от времени сундук. Его не трогали с тех пор, как не стало моей матери.

Я опустился на одно колено и медленно открыл крышку. Внутри лежали маленькие башмачки — когда-то их носил я сам. Я провёл пальцем по вытертому шву, ощущая, как воспоминание согревает внутри не хуже огня. Надеюсь, они придутся впору и моему сыну. А если нет — пусть хотя бы станут первым, что он получит от меня. Не как от герцога. Как от отца.

Лидия Викторовна

Проснулась я с острым ощущением, будто что-то не просто пошло не так, а категорически пошло не туда. Первое, что я поняла — меня тошнит. И не просто слегка мутит, как бывает после плохого сна или тяжёлого ужина, а по-настоящему выворачивает. Волнами, с напором, словно внутри кто-то возмущённо протестует против моего существования. Я резко села, почувствовала, как закружилась голова, и, зажмурившись, стала нащупывать взглядом хоть какую-нибудь подходящую вазу.