Книга Отвар от токсикоза или яд для дракона, страница 25 – Аллу Сант

Потому что она — моя. Единственная. Та, что носит во чреве будущего наследника. И если уж говорить начистоту, то именно она, а не он, сможет подарить мне продолжение рода. Возможно, не одного. Возможно, даже целую новую ветвь. И если однажды мне придётся выбирать — между ним, с его знаниями, его клятвами и служением, и ею, со всеми её сложностями, упрямством и непонятными требованиями — я даже не сомневаюсь, какой выбор сделаю.

Но это всё слишком легко сказать.Гораздо труднее — понять, что делать дальше.

Я был с женщинами. Более чем с достаточным количеством, чтобы у меня сложилось представление о природе женского гнева, кокетства, любви, боли, игры. Я мог их различать, как цвета на гербах. И всё же — с Лидией всё иначе. Она не играла и не манипулировала. Она просто живёт в своей правде — и эта правда, судя по всему, вовсе не предполагает, что я автоматически достоин доверия, любви или восхищения.

Но именно это и выводит из равновесия. Потому что теперь мне придётся не просто посылать ей подносы с фруктами или цветы. Этого, как я уже понял, будет недостаточно. Мне придётся... понять её и найти к ней путь, в чём я, по правде сказать, не особенно силён.

Я никогда не учился быть приятным. Я не тратил силы на ухаживания. Мне не нужно было никому нравиться. Я всегда приходил, как буря, и меня принимали, потому что не было другого выбора. Но Лидия была явно из другого теста и мое положение, деньги или магия не впечатляли ее больше чем цвет неба или солнечный свет, а возможно, что даже и меньше.

Я провёл ладонью по лицу, в последний раз позволяя себе сомнение. Затем выпрямился, направился к двери и велел немедленно позвать ту служанку, что была приставлена к Лидии. Девушку звали, если не ошибаюсь, Марта — малозаметная, аккуратная, без лишнего любопытства. Именно такую я и приказал выбрать, когда отдавал распоряжения. Лидии не нужен был шпион или подружка, ей требовалась тень — способная видеть, но не лезть, слышать, но не судить.

Когда Марта вошла, я указал ей на кресло, но она осталась стоять, склонив голову. Верная манера — не назойлива, не чрезмерно услужлива.

— Слушай внимательно, — начал я, не поднимая голос, но интонация моя была достаточно чёткой, чтобы никакие слова не остались непонятыми. — Госпожа Лидия — теперь под твоей опекой. Я не нуждаюсь в отчётах о каждом её вздохе, но хочу знать, что она здорова, что у неё есть всё необходимое, и что ты не провоцируешь её ни вопросами, ни своими взглядами.

Она кивнула, но я не позволил ей сказать хоть что-то.

— Ты не будешь её жалеть, поучать или молчать, если увидишь, что ей действительно плохо. Но каждое твоё слово, каждое действие должно быть… — я на мгновение задумался, подбирая выражение, — должно быть ей на пользу. Если она прикажет оставитьеё — ты уйдёшь. Если попросит воды — ты принесёшь. Если захочет плакать — ты не станешь её утешать глупостями о том, что всё наладится. Ты просто рядом посидишь. Поняла?

— Да, мой лорд.

— Хорошо. А теперь слушай дальше. Завтра ты скажешь ей, что ей полагаются украшения. Я распоряжусь, чтобы их принесли — достойные, из родовых коллекций. Ничего кричащего, но достаточно, чтобы она могла понять, что её положение — не временное, и что я не отношусь к ней, как к случайной.