Книга Фиктивная жена для герцога-монстра, страница 100 – Элина Амори

Я слушал ее уверенный голос, как завороженный. Никакого указа, конечно, не было. Но прямо сейчас проверить они не смогут. Жрецы зашептались. Они боялись и Верховного жреца, и императора. И кто знает, кого больше, поэтому я решил не ждать, когда они до чего-то договорятся.

— Пройдемте с нами, — предложил я. — Если я буду под вашим присмотром, вы не нарушите приказ, не так ли? Его Святейшество ведь не запрещал мне являться на праздник вопреки воле императора?

Они снова зашептались, но на сей раз согласились. Потому что если они воспротивятся сейчас, то могут и подставить своего Верховного перед императором.

Мы с Эйлин переглянулись, и она задорно улыбнулась.

Удивительное чувство — иметь на своей стороне того, кто поможет выкрутиться. И вот мы, пусть и под конвоем, но никого не покалечив, шли к площади.

Императорская процессия уже приближалась к главному храму. Храмовые часы гулким боем возвестили полночь. Мы с жрецами протиснулись через толпу и вошли в зал, где я никогда не бывал прежде. Купол уже был убран. На помосте перед высокой статуей Диверии стояла плоская чаша, к которой поднимались император и верховный жрец.

Они зажгли в ней огонь и повернулись к толпе. Жрец начал торжественную речь, воздев руки кверху и обводя всех воодушевленным радостным взглядом, но, увидев меня, дрогнул и на миг замолчал. Но быстро взял себя в руки и продолжил говорить.

Нас заметил и император. В отличие от жреца он не был напуган, а смотрел строго и задумчиво. И как обычно, я не понимал, о чем он думает.

Нам передали фонарик маленький, бумажный, пропитанный особым составом, благодаря которому он будет гореть медленно и успеет взлететь высоко.

Впервые я участвовал в празднике официально. Впервые возносил молитву богине. Возможно, я не был достоин ее благословения, но когда отпускал фонарик, придерживая Эйлин за руки и видел, как пляшут блики на ее восхищенном лице, я и сам улыбался счастливой, действительно радостной улыбкой.

А когда она взглянула на меня, и наши взгляды встретились, у меня перехватило дыхание. Передо мной стояла самая красивая, самая лучшая, самая желанная женщина на свете, и я был готов отдать за нее жизнь.

— Я хочу сделать заявление! — вдруг провозгласил император, и его звучный голос разнесся по храму, гулко отражаясь от стен. — Сегодня я услышал глас Диверии. Она одарила благословением каждого из нас, даже того, кто впервые ступил в ее храм. Здесь присутствует герцог Вальмор, хозяин Пустошей. Богиня приняла его, позволила остаться несмотря на бушующие в нем древние темные силы. И я хочу сделать ему в честь этого события подарок. Сын мой, Брант, внемли же моим словам!

Когда мы сквозь толпу протиснулись в храм, я боялась, что нас заметят и опять кто-то прицепится, но никто не обращал внимание даже на маску Бранта. Окружившие нас жрецы хоть и следили за нами, не устраивали сцен и не подавали вида, что ведут под конвоем герцога-монстра.

Мы остановились на расстоянии, с которого хорошо просматривался помост. Император с верховным жрецом в бело-золотых одеждах опустили факелы к огромной плоской чаше. Вспыхнул фиолетовый огонь, взметнулся высоким столбом, выбрасывая вверх россыпь искр.

Я никогда не видела массовых мероприятий вживую. Все казалось невероятно вдохновляющим: и речи верховного жреца о добродетели и единстве народа, и будоражащие душу песнопения, и завораживающий танец фиолетового пламени.