Книга Пригнись, я танцую, страница 95 – Саммер Холланд

Машинально поглаживая руль «Индиго», Том жмурится и заставляет себя принять решение. Хотя бы на ближайшую неделю. На более долгий срок не получится: будущее хер предскажешь. Но ответ появляется в голове моментально: как минимум неделю он не отпустит Кэтрин. Он будет эгоистом. Возможно, даже мразью.

Том прогоняет мрачные мысли и идет к дому. Едва не забывает достать с пассажирского цветы и еду – сегодня хочется побаловать Кэтрин. Каждый раз, когда он приезжает с букетом, ее лицо светлеет, а в улыбке появляется греющий душу восторг. Немного детский – это даже не описать.

Нужно быть нормальным. Просто собой. Он не умирающий раковый больной – пока, по крайней мере, – он Том Гибсон, у которого впервые за тридцать лет появилась девушка. И он не испортит им выходные.

– Я дома! – сообщает он, как только открывает дверь.

– Том? – слышится голос из квартиры.

Вспоминается разговор с Заком и Беккой: ему ведь помог смех. Можно попытаться повторить этот успех.

– Не группа поддержки, а цирк моральных уродов, – продолжает Том, проходя внутрь. – Они ржут над моим раком! Как будто диабет и склеродер…

Он упирается взглядом в Майю. Сначала думает, что привиделось, но нет – за кухонной стойкой напротив Кэтрин сидит Майя Фостер. И кажется, она только что услышала вещи, которые он не планировал ей сообщать.

– Привет, – быстро говорит Кэтрин и подходит к нему. – Мы тут… Майя пришла к тебе в гости, а я… открыла ей дверь.

Том не представляет, как держать лицо в этой ситуации. Он только и может, что молча открывать рот и переводить взгляд с Майи на Кэтрин и обратно. Взять себя в руки кажется невозможным: это не просто неожиданно – это чертова подстава.

– А что ты здесь делаешь? – Собственный голос выдает отчаяние.

– Ты сегодня обещал прийти к нам на завтрак, – недовольно хмурит брови она. – Забыл?

– Разве не в воскресенье?

– Нет, Тыковка. В субботу.

– Это мне? – неловко улыбается Кэтрин и кивает на цветы, будто пытается разрядить обстановку. – Ты успел проголодаться?

Это спасает на несколько секунд. Том переключается на букет у себя в руках и кивает:

– Я взял тебе бибип… Как ты говорила?

– Пибимпаб, – светлеет Кэтрин и принимает у него цветы. – Красивые, спасибо!

– А вы тут будете разыгрывать сцену из «Американской семейки»? – спрашивает Майя. – Тыковка… В каком это смысле у тебя рак?

Все-таки услышала. Том устало вздыхает и кивает Кэтрин: придется признаваться. Даже если он не планировал это делать в ближайшие… никогда.

Однажды подобное должно было произойти – как иначе? Хорошо, что хотя бы Майя. Будь это кто-то из братьев, могло бы выйти в сотню раз хуже. Но теперь надо понять, как все объяснить, а он совершенно не готовился.

– Тебе нужен чай, – серьезно произносит Кэтрин и поворачивается к Майе: – А тебе – пиво. Ничего крепче у нас нет.

Том с благодарностью прижимается губами к ее виску и нехотя заходит в кухню, чтобы сесть на стул напротив Майи.

– Ладно, – произносит он медленно и заставляет себя поднять взгляд. – У меня действительно рак.

– Давно?

– Не очень, – морщится он. – Я узнал полтора месяца назад.

По лицу не скажешь, что она думает: на нем застыла бесстрастная маска. Это пугает. Стоит воспринимать все это как репетицию, и Том уже осознает, что признание сложнее, чем он ожидал. Если даже Майя не находит слов, что будет с Гэри или Джеком?