Книга Пригнись, я танцую, страница 96 – Саммер Холланд

– А что за рак? – наконец спрашивает она.

Том спиной чувствует, как напрягается Кэтрин: наверное, тоже переживает из-за их разговора. Через секунду на столешнице появляется бутылка пива, и Майя хватается за нее, отвлекаясь.

– Крупноклеточный рак легких, – пытается звучать как можно спокойнее Том.

– То есть, я тебе…

– Да, ты мне говорила, – улыбается он. – Все так и случилось.

– Когда заметила, что ты реже ходишь курить, думала, это просто… не знаю. Наверное, ты занят.

Кэтрин ставит перед Томом чашку с чаем и тихо отходит в глубь комнаты. С его места заметно, что она внимательно прислушивается к их разговору. Ее присутствие успокаивает и поддерживает.

– Я сейчас бросаю, – подтверждает Том и машинально тянется к пустому карману джинсов. – Это должно помочь лечению.

В повисшей тишине Майя делает большой глоток и вдруг в сердцах громко стучит бутылкой о столешницу:

– Какого хера ты молчишь? Кто в офисе знает?

– Никто. Теперь ты в курсе, но я надеюсь, что на этом список закончится. – Том отводит взгляд в сторону: он не готов видеть осуждение Кэтрин или злость Майи. – Я пока не хочу рассказывать, потому что ничего толком непонятно.

– В смысле? Это может быть не рак?

– Нет, – качает головой он, – это точно рак, но я едва начал лечение, мне пока даже не дают прогнозов.

Майя резко разворачивается к Кэтрин: та только кивает. Внутри растет хрупкая уверенность: он вполне может пережить этот разговор.

– У меня все будет хорошо, – обещает Том так же, как уговаривает сам себя уже месяц. – Врач говорит, что и не такое побеждали.

Жасмин подобного не говорила, но Майе об этом знать не обязательно.

– Кстати, повезло, – добавляет Том, – крупноклеточный рак подвержен таргетной терапии.

– Что это вообще, нахер, значит? – морщится та.

– Что я могу уйти в ремиссию. Шансы есть, нужно бороться. И я борюсь, правда: принимаю лекарства, все, какие пропишут, почти не курю, даже слушаюсь Кэтрин во всем, что касается питания. Заметила, как я начал есть?

– А ты – врач? – бросает Майя назад.

– Онколог, – подтверждает та со своего места.

– Охереть новости.

Спрыгнув на пол, Майя начинает наворачивать круги по гостиной.

– Не понимаю, почему это такой секрет, – произносит она. – Окей, ты заболел. Окей, ты лечишься. Так наоборот – скажи нам, мы хоть будем понимать, где подхватить, помочь. Какого хера ты молчишь? Что, и Леон не знает?

– Никто не знает, – повторяет Том. – И мне нахер не упало, чтобы это обсуждалось в офисе. Майя… Я просто хочу быть обычным собой. Не стоит обращаться со мной как с больным, не нужно помогать и тем более подхватывать. Пока сам справляюсь, перестану – приду к тебе. Договорились?

– Ты такой долбоеб, Тыковка, – горько вздыхает Майя.

– Это да, – невольно улыбается он. – За это ты меня и любишь.

Кэтрин вздрагивает на этих словах. Том переводит взгляд с одной на другую, чувствуя подвох. Что-то здесь не так.

Манчестер, январь 2012

От молчания Леона в их маленькой комнате становится не по себе. Воздух густеет, будто наполняясь его невеселыми мыслями, материализуя их в густой туман. Том уже час пытается уснуть, но это невозможно: с каждой минутой дышать все сложнее.

– Можешь подумать о чем-нибудь хорошем? – не выдерживает он. – Я уснуть не могу.

– Ты нормальный? – слышится со стороны кровати ровный безэмоциональный голос. – Как связаны мои мысли и твой сон?