Книга Ловушка, страница 22 – Джек Тодд

Она чувствует дыхание Александра на своей коже и косится на сидящего к ним ближе всех доктора Харта. Едва ли кто-то, кроме него, сумеет разглядеть, что происходит за стоящей перед диваном ширмой. Но доктор Харт в их сторону даже не смотрит.

Дыхание оборачивается короткими, легкими поцелуями. Лилистыдно— совсем немного. Никто в семье не относится к смертям с той же легкостью, что и она. Испуганные, озлобленные и отравленные горем, её родственники никогда не одобрят такогоповедения.

— Александр… — шепчет Лили, когда тот почти целует её в губы. Её глаза полуприкрыты, она едва различает перед собой что-либо, кроме горящего взгляда, но понимает — что-то не так. Не здесь. Не сейчас.

С другого конца гостиной слышится звон посуды — Кроуфорд наконец-то роняет на пол чайный поднос. Стоявшие на нём чашки разбиваются вдребезги, осколки разлетаются по полу и несколько долетает даже до Лили. Она видит, как те блестят на ковре у самого дивана.

Вздрагивает. В комнате стоит удушливый запах болиголова.

Выглядывая из-за ширмы, она замечает, как её старший брат едва не бросается на Джеймса — садовника. Кружит вокруг него, словно коршун, и кричит. До неё эти крики доносятся будто сквозь толщу воды.

— И где ты был всё это время? — разъяренный Кроуфорд стучит кулаком по подлокотнику. — Ты единственный, кто не появился на ужине.

— Мне нужно было привести в порядок задний двор, сэр, — Джеймс делает шаг в сторону, словно боится попасть под горячую руку. — Оставь я всё как есть, мебель снесло бы оттуда ветром. Вы видели, какой поднялся шторм? И это только начало.

— Только начало?! Да кем ты себя возомнил, раз решил мне угрожать?!

Слова лишь распаляют Кроуфорда. Он бросается вперёд и хватает Джеймса за грудки, лицо его перекошено от злости.

— Форд, остынь, — Стефан подлетает к ним в то же мгновение и пытается разнять. — Если так и дальше пойдет, то мы поубиваем друг друга ещё до приезда полиции.

— Да брось, Стефан! Ты что, хоть кому-тоиз них веришь? Мы застряли на острове с шайкой преступников и чокнутой! — его ярость уже не остановить, и Лили крепче прижимается к Александру, когда брат тычет пальцем в их сторону. — Да любой из них мог её прикончить! Ради денег или во имя этого поганого «спасителя»!

Ей хочется вскочить на ноги и закричать, что он ошибается. Она пытается вымолить для них спасение, отчаянно старается замолить их грехи, а они умышленно роют себе могилы. Их языки — злые, их намерения — черные, а сердца — хуже каменных.

Лили недовольно поджимает губы.

— Я не пытался вам угрожать, сэр, — оправдывается Джеймс, когда Кроуфорд тогонаконец-то отпускает. — Я говорил про шторм. Небо до сих пор затягивает, он наверняка усилится.

— На заднем дворе ты был один?

— Один, сэр.

— Значит, алиби твое выеденного яйца не стоит.

В помещении на несколько минут становится тихо. Лили слышит размеренное, спокойное дыхание Александра совсем рядом и короткие, прерывистые всхлипы поодаль — Эшли плачет.

— Видишь, Лили? — он вновь склоняется к её уху, убирает за него длинные волосы. — Они никогда не прислушиваются.

Старания не имеют смысла. Лили понимает, что может пытаться до скончания веков, но если Александр говорит о них в таком тоне — они обречены. Спаситель сообщил ему о своих планах. Напрямую.

«Он сам тебе об этом скажет», — об этих словах она не забыла. Сегодня ей тоже позволят услышать его голос.