Книга Ловушка, страница 25 – Джек Тодд

Правильно Лили сказала, когда ставила ту на место — её роль в семье это наследника выносить, родить и вырастить, а прав или богатств каких при ней не водится. Он затягивается, выпускает изо рта густое облако вонючего дыма.

— Ты только мне не говори, — хрипит он, закашлявшись, — что веришь в их этого Спасителя, а. Уж сколько лет мы с тобой тут работаем, сколько всяких разных Стоунов повидали, а от Спасителя одни только россказни и были. Ну жили тут раньше эти его жрецы, ну построили им когда-то часовню — реальнее-то он от этого не стал. Сказки это всё. Для детей и блаженных.

— Да кто ж тогда беднягу убил?

— А то я не сказал бы, если б знал, — фыркает Эрик. — Они каждый год друга поубивать готовы, но не думал я, что когда-то до настоящих убийств дойдёт. Чай не зря говорят, будто деньги людей портят. Глядишь и ещё кого прикончат.

— Типун тебе на язык, Эрик! — едва не кричит Марта, отставляя в сторону чашку с чаем. Опять она туда свою фирменную настойку добавила — болиголовом до сих пор на всю кухню несёт. — Ты видел, какой там шторм? Он до завтрашнего утра не утихнет, а то и до послезавтрашнего. И если окажется, что кто-то из наших за этим стоит… Жуть! Всех же перебьют.

Нет, в такие глупости не верится. Может, и стоит за этим кто-то из детей Ричарда — Стефан, а то и сам Кроуфорд решил женой прикрыться, лишь бы на него никто думать не стал. А может сидит на острове какая-то тварь— хочется ей чужие денежки заграбастать, когда вся семья помрёт. И под тварью он подразумевает вовсе не так называемого «спасителя», а самого обычного человека. Просто не знает ещё, которого.

Эрик вздрагивает и потряхивает косматой головой. На ночь-то так думать не стоит, а то спать придётся в обнимку с охотничьим ружьем. Он вновь затягивается.

— Так того и боюсь, Марта, — выдыхает он. — Того и боюсь.

За окном сверкает молния, от грома едва не содрогаются ставни, и свет на кухне резко тухнет. Хлопает дверь.

— Ну вот те раз, — Эрик поднимается на ноги, с грохотом отодвигает табурет и на ощупь двигается в сторону двери. — Никак пробки выбило.

Тьма стоит такая, что единственным, что ещё можно разглядеть остаётся огонёк тлеющей сигареты. Он крепче стискивает ту зубами, грязно ругается, натолкнувшись на стоящие неподалеку от двери банки. Вот и любит же Марта понаставить утвари где ни попадя!

Дверь оказывается заперта.

— А дверь-то ты зачем закрыла? — Эрик по привычке оборачивается, но разглядеть Марту не может.

— Да открыта была. Ты может сам закрывал? Посмотри, там ключ в ключнице должен быть.

Ключницу приходится искать на ощупь. Эрик медленно двигается вдоль стены, руками проводит по заставленным посудой столешницам и наконец-то чувствует под пальцами небольшой стык — значит, где-то здесь и висит на стене ключница. Шарит пальцами по стене, ощущает под ними зернистость штукатурки. Вот удивительно, как резко могут обостриться чувства, стоит одному из них отключиться.

Марта позади оглушительно вопит.

Напрочь забыв про ключи, Эрик резко разворачивается и хватает со столешницы первое, что попадается под руку — вроде, кастрюлю.

— Марта, ты цела? — спрашивает он, когда напрягается всем телом, готовый ударить в любой момент, и шагает обратно к столу. Медленно, осторожно, прислушиваясь к каждому шороху.