Книга Синие бабочки, страница 101 – Джек Тодд

Я в курсе: об этом деле мне рассказывала Микаэла, но Микаэла может часами говорить о чем угодно или пересказывать последние сплетни, я далеко не всегда к ней прислушиваюсь. Да и нет у меня такого абсурдного увлечения серийными убийцами, как у Кейт. Мое, к сожалению, в десять раз более абсурдное. Жизнь была бы гораздо легче, если бы я просто с упоением смотрела ролики о старых делах и читала новости о девушках, которых нашли в пустоши с полным ртом синих бабочек.

К черту чертеж. Положив руки на стол перед собой, я опускаю на них голову и тяжело вздыхаю. Не спасает ни монотонная речь профессора Мартина, ни болтовня Кейт над уходом: мысли вновь смыкаются на Риде. Сколько, кстати, ему было десять лет назад? Девятнадцать, как мне сейчас?

И вся аудитория на мгновение меркнет: перед глазами вырастает темный парк на территории академии, стройные ряды плакучих ив с густыми кронами и одинокая фигура еще совсем молодого Рида, окутанная легким туманом. А если он уже тогда был не в себе? Нет, хватит! Я даже не в курсе, в Белморе ли он учился. Имя у него шотландское, может, и приехал откуда-то оттуда.

Но мысль неустанно зудит на подкорке, не дает сосредоточиться ни на чем другом. Куда уж там какому-то чертежу здания.

Сообщение я отправляю быстро, не успев даже подумать. Лучше бы спросила у него, что случилось с Джессикой, но такие вопросы наверняка не стоит отправлять даже через мессенджер, где вместо имени Рида значится безликое «Он».

Мне дорого стоит не бросить телефон на стол. Пошел ты знаешь куда, Рид Эллиот? Но новое сообщение я уже не набираю. Со злостью хватаюсь за карандаш и небрежно заканчиваю чертеж, потому что лекция неизменно подходит к концу. Пусть профессор Мартин хоть десять раз разочаруется во мне и моих работах, у меня есть проблемы поважнее начертательной геометрии.

Муза

Вечером пятницы в библиотеке пустовато: студентов почти нет, только миссис Такер лениво переворачивает страницы детектива, сидя за ближайшим ко входным дверям столом. Свет немного приглушен, но над моим креслом лампа горит ярко, освещая и пожелтевшие от времени страницы газет, и мои бледные пальцы.

Я так и не сумела выкинуть из головы рассказ Кейт о погибшей в академии девушке. Когда Микаэла отстраненно рассуждала о ее смерти, полагая, что только из-за этого вокруг академии и орудует серийный убийца, я не задумывалась, насколько странным был тот случай. В паре статей, которые я с трудом отыскала в библиотеке, говорится, что Хелена Браун была старостой академии и училась на последнем курсе. Прямо как пропавшая недавно Джессика.

Ох, Ванда, называй вещи своими именами – Джессика умерла, а не пропала. И уже завтра на пороге Белмора покажутся офицеры полиции, может быть, тебя допросят в числе подозреваемых. Думаешь, ваш конфликт останется незамеченным? Да тот же Генри сдаст тебя за милую душу, ему только повод дай.

И голос совести, каким бы ни был занудным, прав. Только вот что бы ни болтал Генри, в последние несколько дней я безвылазно лежала в медицинском кабинете под присмотром медсестры. Мне уж точно не хватило бы времени выбраться из академии, прикончить Джессику и вернуться.