Книга Синие бабочки, страница 100 – Джек Тодд

И, глубоко вздохнув, я берусь за карандаш и линейку. Удивительно, но чертежи быстро приводят меня в чувство: линии идут легко, а в голове наконец устанавливается такая желанная тишина. Меня не беспокоит ни совесть, ни назойливый голос Рида, который я привыкла слышать не только наяву. И даже объяснения профессора Мартина становятся четче и понятнее, словно кто-то сменил качество трансляции, и теперь я вижу мир вокруг в высоком качестве, а не в виде расплывающегося разноцветного пятна.

А затем по правую руку от меня доносится восторженный писк – это Кейт Харрис, плюнув на чертежи, листает ленту в телефоне. Боже, надеюсь, она не полезет показывать мне очередное тупое короткое видео. Если бы я хотела полистать соцсети на лекции, то даже не пыталась бы достать карандаш. Словно в подтверждение моих слов, грифель ломается, стоит только надавить на него посильнее. Придется лезть в сумку за новым.

– Слушай, Уильямс, – приглушенно шепчет Кейт, когда я заношу второй карандаш над чертежом. Мы сидим далеко от профессора Мартина, отсюда нас скорее всего даже не видно, да и он не из тех, кто прислушивается к ученикам на занятиях, но говорить мне совершенно не хочется. Но когда Кейт волновало, хочет ли кто-то с ней говорить? – Ты в курсе про Купер?

Все тело невольно напрягается: карандаш я сжимаю с такой силой, что удивительно, как он не трескается прямо у меня в руках, а челюсти смыкаю до ноющей боли в зубах. Заткнись, пожалуйста, и поговори с кем-нибудь другим.

Как назло, Энди сидит прямо перед профессорским столом, до него Кейт при всем желании не докричится.

– Ее нашли, – продолжает она, не замечая моего напряжения. – В нескольких сотнях миль от академии. С бабочками!

Восторг в голосе однокурсницы сводит меня с ума, уголки губ подрагивают в попытках изобразить нервную улыбку. Почему я так переживаю? Ведь и так знала, что с ней случилось, я же не круглая дура. Джессика получила по заслугам, вот и все. И ее будут считать такой же жертвой Коллекционера, как и остальных студенток, пусть у нее и не темные волосы.

И не мое это дело!

Но в глубине души я прекрасно знаю – мое. Не хочу, чтобы Рида упекли за решетку после всего, что он для меня сделал. После всего, что между нами произошло. Потому что… Потому что… Потому что ты дура, Ванда, и привязалась к сумасшедшему сталкеру, готовому убить ради тебя. Влюбилась в него. Боже, ненормально, что мысль об этом греет мне сердце. Ненормально, что я вообще размышляю о Риде в таком ключе.

– Никогда не думала, что Коллекционер доберется и до нашей академии. Вот тебе и поездочка на свидание, – болтает Кейт шепотом, и ей все равно, что я давно не прислушиваюсь. – Ну прямо как десять лет назад. Хотя тогда, вроде бы, девчонку убили прямо на территории академии.

– Что? – Я отрываю взгляд от незаконченного чертежа и наконец обращаю его к однокурснице.

– Ты не в курсе? – Она оборачивается по сторонам и склоняется ко мне, чтобы нас точно не было видно за спинами сидящих впереди парней. – Девчонку, кажется, ее звали Хелена Браун, нашли тогда в нашем парке. Убийцу так и не поймали, зато усилили охрану и разорились на камеры. Но Купер это все равно не спасло. В библиотеке даже подшивка из академической газеты тех лет осталась, глянь. Я только из-за этого дела сюда и поступила, а папа хотел, чтобы я поехала в Англию.