Книга Бестия в латунном браслете, страница 80 – Елена Яр

На втором месте по чувству восторга была одежда. Тот поход в магазин и невероятное число красивейших вещей вызвали у Аларии просто благоговейный трепет. И теперь, перебирая наряды, висящие на большой напольной вешалке, она втайне мечтала о несбыточном. Как она, освободившись от рабского браслета и приказов хозяина, найдёт дорогу в свой родной мир, успеет заскочить сюда и забрать всю одежду с собой.

В этом плане явно выделялось несколько обидных дыр. Пообщавшись с Джеймсом Спенсером, она слишком многого от него нахватались, а именно – строгой логике и анализу. Не то чтобы раньше бестия была глупой и не способной делать выводы. Но структурирование множества факторов стало для неё открытием.

Вызывала сомнение веротяность найти дорогу в свой мир. Но тут можно было прибегнуть к помощи Алана Оукли. Судя по его взглядам на приёме, он всё ещё был ею увлечён, а значит, способен действовать неразумно. Желающие самку мужчины что в её мире, что здесь превращались в исключительных глупцов.

Другой проблемой была охота, которую на неё сразу же откроют, едва поступит сигнал о сбежавшей бестии. Всех магов не очаруешь, да и вряд ли убьёшь.

Ну и самой главной проблемой, ей теперь виделся сам Джеймс Спенсер.

Вырывать ему сердце почему-то не очень хотелось. Она допускала, что это латунный браслет душит в ней нормальное звериное начало, а едва он спадет, всё вернётся в правильные логичные границы. Сможет ли она не испытывать сожалений после его убийства? Не вспоминать моменты, когда она забывала об их связи «хозяин – слуга», о разговорах, улыбках и совместном деле?

Поскольку лучшим лекарством от грустных дум была еда, Алария покинула свою комнату и направилась в сторону кухни. Но незамеченной мимо комнаты Джеймса в этот раз ей проскочить не удалось.

– Алария, зайди ко мне! – велел его негромкий, ещё хриплый ото сна голос.

Она застыла в волнении. Это было непривычно – он никогда до этого не звал её в свою пещеру, и сердцезаколотилось в два раза сильнее. Конечно, ей было любопытно узнать, где спит и проводит столько времени её хозяин. Но одновременно тревожила неизвестность: зачем зовёт? Что от неё хочет?

Мяться на пороге было как минимум странно, и она шагнула внутрь.

Глаза тут же нашли кровать. Огромную, такую, что спать можно даже поперёк. Ну или не в одиночестве. Массивные резные столбики по углам возвышались словно границы клетки. Постель была заправлена, но коричневое покрывало выглядело так, словно по нему всё же совершил пару прыжков какой-то бесёнок. Неуместное желание выяснить, насколько мягко лежать на этой кровати, заставило немного порозоветь щёки. Она поспешно отвела глаза.

Огромное окно занимало почти всю противоположную двери стену. Вид на город из него завораживал, но заполошно стучащее сердце помешало насладится нюансами.

Джеймс, полностью одетый, стоял посредине комнаты и, заложив руки за спину, не смотрел на неё. Вообще. Он разглядывал стену напротив кровати, и у Аларии широко распахнулись глаза, едва она поняла, что занимало его внимание.

На тёмной деревянной поверхности было размещено всё их дело. Висели, придавленные цветными кнопками, очень похожие изображения всех «фигурантов», как говорил Джеймс. По центру сам покойный часовщик Тибериус и большое изображение ратушных часов, справа его дочь, Луиза, уборщик ратуши Гизмо, четверо ремонтников, работавших в день убийства в ратуше, поодаль – ратман Зейн Рипли и его бес. Ещё болтались бумажки с большими крючками, заканчивающимися точкой внизу. Ну и ещё записки, листы из блокнота, брошюра с планом порта, какие-то значки и шнурки, протянутые от одного персонажа к другому.