Книга Позолоченная корона, страница 239 – Марианна Гордон

«Да, – подумала она, – наверное, я готова».

Разумеется, оставались еще сокровища. Ей пришла в голову мысль бросить поиски, разорвать сделку со Смертью так же хладнокровно, как она разорвала отношения с Салливейн, но даже сейчас Хелльвир чувствовала то, что почувствовала там, в деревне, когда увидела мертвую девушку с золотыми волосами. Это притяжение. Это влечение, желание отдернуть завесу и скользнуть в полутемный серый мир. Возможно, это происходило потому, что она оставила там немалую часть своей души; и это притяжение не ослабевало, наоборот, оно становилось сильнее, ее интерес к этому серому миру и человеку в черном только усилился после того, как она догадалась, кто он такой. Хелльвир подозревала, что не сможет расторгнуть сделку со Смертью – точно так же, как не может приказать своему сердцу не биться. Даже теперь.

Она снова вздохнула и поднялась на ноги, не зная, что думать о себе и своих чувствах, погладила по голове спящего Эльзевира и открыла гардероб, чтобы взять ночную рубаху.

И вдруг на нее обрушилось это. Чувство, которого она уже много недель не испытывала в мире живых. Что-то было не так, в комнате что-то неуловимо изменилось. Хелльвир замерла с поднятой рукой, потом обернулась и взглянула на стул, стоявший у окна.

Человек в черном улыбался ей. Его глаза поблескивали в свете свечи подобно воде в глубоком колодце.

– Я слышал, ты упоминаешь мое имя всуе, – заметил он. – Моя посланница среди живых, надо же.

Хелльвир взяла второй стул и не спеша устроилась лицом к нему. Резкий стук ее каблуков по деревянному полу почему-то придал ей уверенности.

– Это помогло мне избавиться от нее и поможет выбраться из города, так что какая разница? – ответила она. – Я свободна и могу заняться поисками твоих сокровищ. Кроме того, разве эти слова можно назвать наглой ложью?

– Допустим. Но ты по-прежнему носишь ее брошь. Если она позовет тебя, ты тут же прибежишь обратно?

– Не знаю, – призналась Хелльвир. – Может быть.

Он наклонился вперед, опираясь локтями о колени, и ей показалось, что при этом стены комнаты искривились, а свет ее свечи обогнул его силуэт, не касаясь лица и одежды.

– После всех этих несчастий, причиной которых она была, – медленно проговорил он, – ты согласна снова и снова спасать ее от гибели? Я знаю ее. Она приходила в царство Смерти; на его стенах остался отпечаток ее души. Я знаю, что творится в ее сердце, о чем она думает, я знаю, что она сделала… – Он покачал головой, но Хелльвир не заметила на его лице печали. Наоборот, он был возбужден, как будто ему не терпелось увидеть, что произойдет дальше. – Но это не идет ни в какое сравнение с тем, на что она еще способна. Мне не часто выпадает возможность встретить человеческую душу прежде, чем ее обладатель прольет реки крови. Война следует за нею, как тень.

Хелльвир хотелось возразить, но она не знала, что сказать. Она просто вспоминала встречу с Салливейн в стране Смерти – когда умершая, блестя глазами, взяла ее за руку и принялась раскачивать ее, словно ребенок. Вспоминала Салливейн, которая наблюдала за ней в свете пламени, пылавшего в камине, умоляла ее остаться. В этих глазах не было коварства, ненависти, жестокости. Это была просто Салливейн.

– Она не такая… не совсем такая, – тихо ответила Хелльвир. – Она не… ей не нравится то, что она творит. Что она натворила. Мне кажется, это бабка сделала ее такой – ради выживания. Но Салливейн сумела воспротивиться ей, и поэтому я надеюсь на то, что она изменится.