Книга Позолоченная корона, страница 191 – Марианна Гордон

На губах у принцессы выступили красные пузыри. Слушая ее хрипы, Хелльвир поняла, что повреждено легкое. Она видела подобное у одного из пациентов Сэйтир. Тогда жрица проделала в груди больного отверстие и вставила трубочку, чтобы выпустить воздух, но Хелльвир знала, что это не поможет Салливейн. Травмы были слишком серьезными.

– Произошел несчастный случай? – вполголоса спросила она.

– Он был совершенно диким и слишком сильным для нее, – прошептал Бион, глядя на лекарей, занятых своей работой. – Но мы решили, что она справилась с ним. Нам показалось, что он успокоился. Он поскакал, очень быстро, я никогда не видел такого быстрого коня. Но стоило ей немного расслабиться, как он встал на дыбы. Не сумел ее сбросить и начал кататься по земле. – Он содрогнулся. – Каждый раз, когда он поднимался на дыбы, она смеялась. Как сверхъестественное, бессмертное существо.

«Теперь она будет забираться на самые высокие скалы, выбирать необъезженных лошадей, плавать в самых глубоких и бурных реках, и ей все время будет мало», – вспомнила Хелльвир. В этот момент она едва не развернулась и не вышла из комнаты. Что ей за дело до Салливейн? Пусть она умрет. Почему Хелльвир должна ее спасать после всего, что она натворила, после бесчисленных казней, после осквернения тела Калгира? Ей следует уйти сейчас, хотя бы ради Фарвора. Пусть это существо ответит за свою беспечность и безразличие к жизням других, сказала она себе.

Гнев кипел в ее душе, опалял ее. Гнев копился у нее внутри все эти дни, когда она смотрела на тела, качавшиеся на веревках, на брата, превращавшегося в тень, на синяки, оставленные кулаками и сапогами солдат Салливейн…

Но Хелльвир не ушла. Позже она говорила себе, будто осталась, чтобы обезопасить семью, осталась потому, что боялась гнева королевы в случае смерти Салливейн; и отчасти это былоправдой. Но она так и не призналась себе в том, что вид неподвижной принцессы, распростертой на постели в окровавленной одежде, потряс ее до глубины души. Хелльвир не могла заставить себя тронуться с места, в груди что-то болело. Эти золотые волосы превратились в бурые сосульки. Она выглядела такой… хрупкой.

Когда Салливейн услышала голоса, ее глаза открылись; она оглядела потолок, занавеси, потом ее взгляд упал на Хелльвир, стоявшую в ногах кровати. Она закашлялась, сплюнула кровь.

– Здравствуй, травница, – с трудом выговорила принцесса и улыбнулась жуткой кровавой улыбкой. – Пришла снова спасти меня?

Хелльвир почувствовала, как внутри у нее что-то лопнуло; ее гнев и ненависть были бессильны перед зияющей пустотой, которая возникла у нее в душе при виде умирающей принцессы. Она изучала это чувство отстраненно, как будто это была какая-то часть ее тела, которую она могла отделить и подержать в руке, часть тела, которую ей хотелось отшвырнуть как можно дальше от себя. Хелльвир вышла вперед, двигаясь неловко, как марионетка, и остановилась рядом с принцессой.

– Здравствуйте, Салливейн, – хрипло произнесла она.

Один из врачей, маленький человечек с седой бородой, сердито уставился на Хелльвир.

– При всем уважении, принцесса не нуждается в травницах. – Видимо, само это слово вызывало у него отвращение. – Возможно, вы помогли ей когда-то, но сейчас вам здесь делать нечего.

– Заткнись, Фортлайт, – пробормотала Салливейн. – Уходи отсюда.