Книга Позолоченная корона, страница 192 – Марианна Гордон

Врач уставился на нее круглыми глазами.

– Но, госпожа…

Салливейн зашипела от боли.

– И забери с собой этих черных тварей. Я их не чувствую, но… – Она закашлялась, и кровавые брызги полетели на повязку, которая стягивала ее грудь. – Клянусь Онестусом, какие же они омерзительные.

– Но…

– Вы ее слышали, – перебил лекаря Бион, стоявший за спиной у Хелльвир. – Уходите.

Врачи засуетились, принялись убирать пиявок, затем с видимой неохотой вышли, бросая в сторону Хелльвир злобные взгляды. Когда дверь за ними закрылась, Хелльвир села в кресло, стоявшее у постели, убрала с кровати таз с кровью. При этом ее рука нечаянно коснулась локтя Салливейн, покрытого глубокими ссадинами.

Это ощущение пронзило ее, как стрела. Кошмарное сочетание боли и страха, которые сплелись и спутались между собой и с другими эмоциями, слишком мимолетными для того, чтобыХелльвир смогла разгадать их, дать им имена. Страх небытия. Мучительные сожаления о совершенных ошибках. Что-то еще, глубинное, присущее натуре Салливейн, нечто такое, что Хелльвир ощущала, но не в состоянии была определить. Но больше всего было боли.

Она вздрогнула всем телом, невольно отдернула руку и увидела, что Салливейн пристально смотрит на нее. И Хелльвир поняла, что принцесса знает о существовании связи между ними. Просто она лучше умела скрывать свои чувства. Салливейн отвернулась.

– Чувствую, уже скоро, – прохрипела она, глядя в никуда. – Нельзя, чтобы эти старые дураки видели, как ты возвращаешь меня.

– А почему вы думаете, что я собираюсь вас воскресить? – спросила Хелльвир. – После всего, что вы со мной сделали?

Снова эта улыбка. Надменная, безжалостная. Несмотря на страшные мучения, душевные и физические, Салливейн нашла в себе силы на то, чтобы причинить боль другому человеку.

– Не говори глупостей, – сипло ответила она. – Думаешь, бабуля позволит тебе жить, если ты меня не вернешь? Думаешь, она в предыдущие разы собиралась оставить тебе жизнь в случае неудачи?

В уголке ее рта выступила розовая пена. Бион подошел и вытер кровь, стекавшую по подбородку принцессы.

– У нее даже есть оправдание, если потребуется, – эдикт, который сделал веру в Онестуса государственной религией. Ты служишь орудием зла, ты совращаешь праведных последователей Бога Света, уводишь их с Тропы.

Эти слова не сразу дошли до сознания Хелльвир, но потом она вспомнила рисунки, виденные в дневниках жрицы Оллевин, изображения казней, костров. «Здесь не может произойти ничего подобного», – сказала она тогда Эльзевиру. Но сейчас, слушая Салливейн, она почему-то не удивилась. После разоблачения заговора Дома Редейонов ее семья жила под сенью виселицы.

– Вы допустите, чтобы меня казнили как язычницу? – тихо произнесла она.

Ей стало плохо, физически плохо.

– А ты и естьмаленькая язычница, – ответила принцесса и рассмеялась.

При этом у нее в горле что-то забулькало. Хелльвир подумала: у нее, возможно, начинается агония и она не понимает, что говорит.

– Неужели женщина, соблюдающая заповеди Бога Света, будет разговаривать со Смертью?

Салливейн произнесла это с издевкой; у Хелльвир возникло впечатление, что она повторяет чужие слова. И она подумала: как часто Салливейн повторяла словасвоей бабки, повторяла ее поступки?

– Вы думаете, что люди это стерпят? Многие поклоняются старым богам.