Книга Позолоченная корона, страница 151 – Марианна Гордон

Хелльвир испугалась сама себя и подумала: есть ли граница, которую она не решится перейти, чтобы вернуть принцессу? В какой момент она должна отказаться платить за чужую жизнь своей душой? Может быть, ей следует затоптать это чувство, как тлеющий уголек? Она напомнила себе о том, что Салливейн не волнует цена своего возвращения, ей безразлично, чем Хелльвир приходится расплачиваться со Смертью; вспомнила, как легко слетали с ее губ угрозы. Да, эти слова были подсказаны королевой, и все же… Но, несмотря ни на что, чувство Хелльвир казалось ей сокровищем вроде тех, которые она нашла для Смерти; оно было драгоценно, его нужно было беречь. Хелльвир не могла заставить себя подавить его, хотя возникло зловещее предчувствие: придет день, и она пожалеет о том, что поддалась ему.

Когда Эльзевир вернулся, неся в клюве записку, аккуратно запечатанную изображением галеона, Хелльвир взяла ее и несколько мгновений смотрела на свое имя, написанное каллиграфическим почерком.

Потом сломала печать и пробежала глазами письмо.

«Вот уже во второй раз ты спасла мне жизнь, – писала Салливейн. – Я хотела сказать тебе об этом лично, но в письме, порученном ворону, есть что-то романтическое. У меня есть для тебя подарок, знак благодарности. Он ждет тебя в конюшнях у городской стены – это бывшая скаковая лошадь, то есть конь, его зовут Бархан. Четыре ноги и все такое. У меня нет времени кататься на нем, так что теперь он твой. Если хочешь, можешь съездить на нем в свою деревню, я не скажу бабушке. Но ненадолго, имей в виду; ты по-прежнему нужна мне здесь, чтобы оберегать меня от преждевременной кончины».

В письме был и постскриптум, запоздалая мысль, нацарапанная второпях.

«Все-таки приходи через неделю, – добавила принцесса. – Мне не хватает наших разговоров».

Хелльвир сложила письмои спрятала его в свой дневник. Собственная лошадь. Это было извинение, дар, знак примирения; Салливейн не хотела извиняться прямо за свое поведение и вместо этого предлагала Хелльвир подарок. Это означало, что можно съездить домой, проведать Миландру. Исполнится то, о чем Хелльвир мечтала все эти месяцы, проведенные в Рочидейне. Она рассмеялась, но смех прозвучал безрадостно и даже зловеще в маленькой каменной комнате, полной старинных книг.

Теперь, когда ей позволили уехать, Хелльвир обнаружила, что не хочет уезжать. Да, она с радостью увидела бы Миландру, ее мастерскую, сад, но все это словно поблекло и перестало ее интересовать. Вместо этого хотелось отправиться во дворец и убедиться в том, что с Салливейн все в порядке после ужасных событий: нападения, смерти и воскрешения. Хелльвир влекло к Салливейн так же, как влекло в загробный мир, в серое царство Смерти.

Она вернулась к своим поискам с новой решимостью. Ее подстегивало воспоминание об ужасе, испытанном принцессой перед смертью. Хелльвир должна была найти следующее сокровище, и как можно скорее.

Хелльвир была готова к выходу за два часа до назначенного времени. Фарвор должен был заехать за ней, чтобы отвезти на ужин к Редейонам. Она надела платье, подаренное матерью. Починка порванного подола ненадолго отвлекла ее, но с каждым часом железное кольцо, которое сдавливало ей грудь, сжималось все туже и туже. Наконец, когда Хелльвир почувствовала, что ей не хватает воздуха, в дверь постучали и жрица сообщила о лодке, ожидающей у пристани.