Книга Слово Вирявы, страница 158 – Анна Бауэр

Он вздохнул.

– Легче не быват.

Сергей

Куйгорож принес во двор очищенный от веток ствол липы. Доброе дерево для гроба. Кто-то дал совозмею острую пилу, и Куйгорож, как ножом масло, искусно распилил бревно на две продольные половинки. Удивительно, сколько силы было теперь в руках, да и во всем теле совозмея. Варя стояла рядом и то говорила, то молчала…

Сергей оставил их вдвоем и сел поодаль, сделав вид, что занят замером и разрезанием льняных полотен, на которых понесут гроб. Краем глаза он заметил, как поменялся в лице Куйгорож, как на мгновение перестали сновать его ловкие руки, как Варя закрыла лицо ладонями.

Да, недолюбливал Сергей Куйгорожа, но не испытывал теперь ни капли злорадства. Потерять, едва пригубив, – такого и врагу не пожелаешь. Почему-то Сергей заранее знал, какое решение примет Варя. Гибель Алены не оставила ей выбора. Варя больше не могла рисковать их жизнями.

Сергей видел, как яростно выдалбливает Куйгорож половинки бревна, как отчаянно загоняет в колоду долото. Варя пыталась что-то сказать ему, но захлебывалась плачем… Лесная хозяйка, хранительница равновесия, знала толк в том, как его нарушить.

Куйгорож вдруг бросился на траву и поднялся в воздух огненным шаром, как в ту ночь, когда на деревню напали оборотни. Только теперь он не взмыл, а остался у самой земли, чтобы выжечь колоды изнутри. Варя отбежала на крыльцо и, не двигаясь, наблюдала за огненным танцем. Что сжигал совозмей? Сердцевину колод, в одну из которых положат Алену, а другой закроют сверху, или собственную сердцевину?

Сергей сложил нарезанные полотна и подошел чуть ближе. В отблесках огня, игравших на лице Вари, он прочел: выбор сделан.

Куйгорож

Куйгорож вырезал в крышке гроба оконце – будет Алена из него смотреть, а сбоку в ногах дверь – из нее Алена выйдет. Высек и родовой знак – Большую рыбу. Алена жила с рыбаками, значит, ее это род. Дело едва ли отвлекало его от того, что рассказала Варя. То, чего он боялся, произошло, да только раньше, чем ожидал. Варя выбрала жизнь вместо смерти, но сдалась. Варя будет с оборотнем, да только не с ним. Всех ниже совозмей рангом. Даже подлых верьгизов, и тех люди больше уважают.

Дерево разрезал быстрой пилой, как врага рассек, – не помогло. Самым страшным огнем, лишающим сил, выжег колоды – не помогло. Кропотливый труд дал рукам, искусной резьбой украсил гробовую крышку – не помогло.

Едва доделал работу, убежал в глубь черной деревни, взметнулся пламенем, пролетел низко – все, что старый пожар не сожрал, испепелил.

Не помогло.

Когда вернулся, Алену уже выносили. Из деревни пришли Аленины друзья. Среди них – Сабай с посеревшим лицом. Вокруг Куйгорожа рассеивались дым и зола. Женщины, затянувшие причитания, закашлялись. Вскоре все лица стали казаться серыми, как у Сабая.

– Невест сегодня провожаем, да не одну, а сразу двоих! – крикнул Куйгорож. – Одна в Тоначи уходит, а другая – в Овтонь Мастор. Проводим как следует! Поможем с девичеством попрощаться. Одна нема, другая без языка – спойте-ка, девушки, за них!

Люкшава пристально глянула на Куйгорожа, на Варю.

– Давайте ту, что на вечернюю зарю…