Онлайн книга «Слово Вирявы»
|
Она вернулась под утро тихая, бледная, только глаза горели темным, точно горячечным огнем. Люкшава догадывалась, что произошло между ней и Куйгорожем, но не смела ни намеком выдать свою догадку. Многих невест она не невинными замуж отправляла, никого не осуждала. А каков в Среднем мире у женщин обычай был – только понаслышке знала, а потому со своими рассуждениями не лезла. С самого рождения жила Люкшава в мире божеств и потерявшихся людей. Почитала первых, помогала вторым. Но никогда прежде ее искусство не было так нужно, как в эти дни. Остановить сердца девушки и совозмея, вернуть их обратно из Тоначи, показать путь сыну лекаря, оплакать, схоронить и помянуть молодую тейтерьку, избу после покойницы очистить-окропить, собрать невесту, сыграть свадьбу… Упасть бы и лежать – да некогда. Ночью бегала Люкшава по деревне, искала фату, свадебные украшения, чтоб не стыдно было перед поезжанами[95]. Пирог зятя[96]испекли с бабами. На рассвете, сразу после поминальной, невестину баню справили. Варай косу заплели – волосок к волоску. Та повиновалась обрядам, не прекословила, ничего не спрашивала. Только в глаза Варай страшно было смотреть, невыносимо. После бани хватились ее панара. Был – и исчез. Точно кто шутку злую сыграл. Искали-искали – как в Тоначи провалился. Люкшава принесла ей свою праздничную рубаху, да только Варай в ней утонула. Стали прямо на ней ткань подшивать и складки закладывать. Все равно куча кучей выходило. Другая невеста бы расплакалась, а эта только в стенку глядела и молчала. Как послышался звон колокольчика, у Люкшавы затряслись поджилки: свадебный поезд приехал, а невеста не собрана. Ладно, девушки не растерялись: на крыльцо выскочили, дверь перегородили. Самые ловкиепоснимали с поезжан шапки – выкуп требовать, озоровать. Медведи-то – веселые ребята, с ними хорошо шутки шутить. Люкшава затаилась в сенях, послушала, что снаружи, а когда зашла обратно в комнату, чтобы невесту дальше собирать, обомлела: перед Варай, преклонив колено, стоял Куйгорож, а на лавке лежал потерянный панар, только теперь он был вышит красной пряжей в шесть полос. – Прими от меня свадебный подарок, Варвара. Ни один колдун, ни один алганжей на версту к тебе не подойдет, пока ты в нем. Потому как вышит он шерстью, пропитанной моей, Куйгорожевой, кровью, украшен древними, как Верхний мир, охранными знаками. Будь счастлива в медвежьей семье… – сказал совозмей, бесшумно метнулся к открытому окну и исчез. Люкшава взяла в руки панар, бережно провела по затейливому узору: – Такой панар полтора года вышивать надо, а Куйгорож за несколько часов успел… – Не удержалась, посмотрела на Варай и тут же обожглась о ее тоскливый взгляд. – Надевай, милая, и поплачь. Всякая невеста плачет. А подарок царский… Снаружи раздались гогот и хихиканье. Кто-то ударил в дверь. – Давай-ка быстрее, переоденемся. Снять украшения, распороть все швы – кропотливая работа. Позвать бы Куйгорожа, да того и след простыл. Куда он теперь? Как будет без дела во время свадьбы? И что после? Заставят ли невесту извести совозмея невыполнимым заданием? Варай смотрела в сторону окна и, казалось, думала о том же. Варя Едва Люкшава успела помочь Варе переодеться, едва пристегнула сюлгамо, надела бусы, подпоясала, едва приладила ей на бедра тяжелый пулай и накрыла голову красной фатой, как в дверь стали ломиться поезжане, а первее всех – уредев. Это слово шептали на разные лады девушки, и Люкшава объяснила, что это женихов дружка. |