Онлайн книга «Слово Вирявы»
|
Пошли медведи за Ульяной. Од Овто с коробом на спине вполшага бредет-переваливается, а медвежата мчатся-играются, толстыми пятками сверкают. Вот и родные ворота видны, вот кто-то рукой глаза от солнца защищает и на дорогу смотрит. Матушка или кто из сестер? – Обожди, Од Овто, спрячьтесь пока, сыночки, – попросила Ульяна, а сама вперед побежала, смеясь и ликуя. Не заметила, что медвежата – дети малые – за ней увязались, по дорожной пыли за ней заторопились. Только увидела, как фигура у ворот вдруг исчезла, а через минуту в них мужик чужой появился. Вилы с собой несет, на подмогу соседей зовет. Обернулась Ульяна – за ней медвежата спешат, а у края леса сам Од Овто исполином на задние лапы встал,беду почуял. – Стойте, люди добрые! – закричала Ульяна. – То муж и сыночки мои! Не будет от них никому вреда! Куда там! Повыбегали мужики – кто с вилами, кто с лопатой, кто с колом, кто с сетью рыболовной. Скопом понеслись ей навстречу: – Отойди в сторону, баба глупая, не то медведи тебя в клочья разорвут! А Ульяна на дороге столбом встала, медвежат скулящих подолом заслонила. Первым к ней мужик с родного двора подбежал. Ульяна волосы с лица откинула – тот и оцепенел. – Уж не ты ли это, сестра? – И рукой остальным знак подает, чтоб остановились. Посмотрела Ульяна на него и рот зажала: брат ее восьмилетний за два года, что ее в родном краю не было, на двадцать лет повзрослел. – Братик мой милый, это я, Ульяна, пришла матушку и батюшку со своим мужем, с нашими сыночками знакомить! Не гляди, что облик у них звериный, – в Медвежьей стране они люди, как и мы, а в людском мире медведями оборачиваются. Бросьте вилы, откройте ворота – не будет никому беды, обещаю! – Знать, не люди они, а оборотни, раз туда-сюда оборачиваются! Да и ты сама уж не Варда-ведьма ли, что красоту у девушек забирает? Ни на денек ты за двадцать лет не постарела! – Позови родителей – пусть хоть что меня спросят из детства моего, из юности – я все расскажу, а Варда-ведьма не смогла бы! Не спеши меня судить! – взмолилась Ульяна. – Матушки с батюшкой нет давно в живых, у меня самого седина первая на висках, а ты как была с черной косой и гладким лицом, так и осталась! Не верю я ни одному слову твоему, Варда проклятая! – закричал брат и вилы на нее наставил, назад к лесу погнал, а мужики медвежат вот-вот на кол подденут, да только глупыши беды не понимают, живота не защищают, за мамкой бегут. Не стерпел тогда Од Овто, опустился на четыре лапы да за четыре прыжка рядом с сыновьями оказался, Ульяну собой закрыл, вздыбился, заревел и давай направо-налево мужиков молотить. – Пощадите, люди добрые, пощади и ты, Од Овто! – заплакала-заметалась Ульяна, да куда там! Мелет лапами медведь, а на него волна за волной деревенский народ напирает, и всех первее – брат ее родной. …Когда плавно и ловко падает за ворот оторвавшийся лист – только ту секундочку и замечаешь, когда он касается кожи. Так и сеть рыбацкая опустилась на Овто, зацепилась за короб. Можно ли тонкой сетью поймать медведя, девоньки? Нельзя. Можно ли тонкой сетью спутать его лапы, ум и сердце? Можно. Можно ли за ту секунду убить медведя? Можно, девоньки, можно, вай… …Замедлилось время для Ульяны, и для Од Овто, и для всей деревни. Пошли золотистые сполохи от медведя к лесу, а от леса – синие, размытые – обратно. Где стоял зверь – упал человек. Где упал человек – упало дерево, а за ним еще одно, а за тем – другое, и завалило дорогу от села до опушки, заходил ходуном лес, зашевелил корнями. А над лесом поднялась голова в красном панго, да из-под панго, как монетки темные, сверкнули глаза Лесной хозяйки. |