Книга Слово Вирявы, страница 154 – Анна Бауэр

– Что ты! Я первая на двор зайду, про милость Вирявы, про Овтонь Мастор расскажу.

Напекла Ульяна пирогов, приготовила гостинцев для родных – не с пустыми же руками идти. Уложила в высокий короб – да за плечи Од Овто. Так в путь снарядившись, отправилась с мужем и сыновьями на заветный холм с одинокой березой, откуда начиналась дорога в людской мир.

Путь до того места для каждого свой. Где для Од Овто – шаг, для Ульяны – три. Где для медвежат – прыжок, для Ульяны – в обход. А сверху Чипаз-солнце единственным глазом смотрит, грозит прижать к земле. Долго ли они шли, коротко ли, но выбилась Ульяна из сил.

– Садись, Ульянушка, в короб. А гостинцы вынем. Тейтерька родная важнее пирогов, – покачал головой Од Овто, глядя на сбитые ноги жены, и начал снедь выкладывать.

– Что важнее – то правда. Но оставь хоть парочку – я потеснюсь! – взмолилась Ульяна.

Од Овто усадил Ульяну в короб, в руки дал туесок с пирогами, короб крышкой плетеной накрыл, за спину взвалил и помчался. Трудно ему стало бежать. Только не Ульяна его обременяет, а путь, который он за нее идет, за нее прокладывает. Вязнут лапы на ровном поле, травы хватают цепко, давит на него Чипаз горячим глазом.

Остановился Од Овто у ручья испить воды, напоил сыновей, стал Ульяну будить. Она в коробе задремала – точь-в-точь дитя в люльке. Из туеска дух пошел – и сладкий, и мясной, и луковый – так и тянет поесть, сил набраться. А Ульяна глаза на него подняла и попросила тихонько:

– Уж не ешь, Од Овто, пирогов – нечем угощать тебе тещу с тестем будет. У меня самой нутро стянуло, да держусь, гостинцы берегу.

Мотнул Од Овто головой, помчался дальше. Долго ли, коротко ли, тяжко ли,легко ли, только проделал он весь путь и за себя, и за Ульяну, а медвежата своими лапами прошли. Сама выплыла им навстречу Великая береза, ствол ровный, как штатол, а крона где-то высоко в облаках малахитовыми серьгами зеленеет.

Взялись тогда Од Овто с Ульяной и сыновьями за руки вокруг березы. Запел медведь зычно и сильно, славя Великую березу то мужским басом, то звериным ревом. Отозвалось дерево: засветилось изнутри, стало почти прозрачным, слюдяным, растаяло сердцевиной, заклубилось золотым дымом. Выпростала береза из земли корни, протянула их девичьими белыми руками, обняла семью молодого медведя да и втянула вовнутрь.

Ульяна очнулась в родном лесу. Еще глаз не успела открыть, как узнала его по густым запахам, так что слезы навернулись. Бросилась было по знакомой дорожке к деревне, да спохватилась: не видно ни мужа, ни сыновей, только короб лежит распахнутый. Позвала – тишина в ответ. Неужто не отпустила их Великая береза? Только подумала, как послышались треск валежника, глухой рык и повизгивание: несмело вышли из чащобы три медведя – один большой да два медвежонка. Шкуры толстые, блестящие, морды дикие, лапы когтистые, и только глаза по-человечьи смотрят, по-родному. Не успела испугаться, поняла, что муж с сыновьями перед ней. Как сказал Од Овто – так и случилось: в людском мире они в образе зверей предстали.

Подошла Ульяна к медведям, потрепала их ласково, малышей по очереди покружила, по ушкам лохматым погладила.

– Идемте, родненькие, к матушке и батюшке. Они вам в глаза глянут и в вас людей признают. Только сначала поодаль держитесь. Я им про вас сперва расскажу.