Книга Слово Вирявы, страница 150 – Анна Бауэр

Когда из орешника выскочили две белки, у Вари не осталось сомнений: Лесная хозяйка решила устроить рандеву и отправила провожатых. Рыжие зверьки побежали вперед, то и дело оборачиваясь. Варя понялаих без слов: надо следовать за ними. На этот раз она не почувствовала ни страха, ни смятения. Срок уговора еще не истек, а если бы Вирява решила нарушить его, давно бы с ней расправилась.

Вирява появилась внезапно: вот не было – а вот есть. Варя сразу узнала ее, хотя на этот раз богиня предстала не в образе старухи. Дородная, белолицая, молодая, хозяйка леса сидела в корнях вывороченного бурей дерева, точно на троне. Широко расставленные зеленые глаза смотрели холодно и надменно. Она медленно расчесывала распущенные волосы – черные, с малахитовым отливом. Тончайший панар отзывался на дуновение легкого ветра, обнажая ее колени. Вот какова ты, оказывается, лесная богиня.

– Шумбрат, Вирява-матушка, – первой произнесла Варя и поклонилась.

Рука богини, державшая грубое подобие гребня, остановилась. Полные губы скривились в усмешке:

– Ты только послушай, Сыре Овто, девка-то на пятый день у нас в гостях разговаривать как положено научилась!

Земля у ног Вирявы зашевелилась, вздыбилась, и Варя увидела, что не земля это вовсе, а древний медведь, чья седая шкура поросла мхом и лишайником.

– Славно говорит, с почтением, – прорычал Сыре Овто.

Вирява отбросила гребень, который тут же подхватили белки, откинула назад волосы и выпрямилась во весь рост.

– Почтение – это хорошо. Может, ты и прав, дорогой сватушка. Может, и сговоримся.

Вирява спустилась со своего трона и подошла к Варе. Смерила ее взглядом, прищелкнула языком.

– Мелковата.

Варя почувствовала себя рабыней на невольничьем рынке, но смолчала.

– Медвежий сын – молодой да глупый – почему-то положил на тебя глаз, Варай. – Богиня выдержала паузу. – Когда узнал, что жить тебе всего неделька осталась, закручинился. Все следил за тобой, на твою смекалку надеялся. Только умишка у тебя, девка, не больше, чем у моих белок. Куйгорожем обзавелась, пол-леса взбаламутила, в Тоначи побывала, а выхода отсюда так и не отыскала. И не найдешь, даже не пытайся! – Вирява хохотнула. – Так вот, просит у меня молодой медведь для тебя милости. Замуж готов взять. Говорит, всякая невеста со старой жизнью прощается, в ней умирает, а в чужой семье заново рождается. Говорит, если я, Вирява, свахой для вас стану, то свое Слово не нарушу, а тебе, девке безмозглой, помирать не придется. Что скажешь?

– Я свою волю высказала, когда свату каравай вернула. –Варя с опаской взглянула на Сыре Овто.

– Свату твой совозмей крепко бока намял, – засмеялась Вирява и похлопала Сыре Овто по шкуре. – Только жених-то настырный. А я, Варенька, страх как настырных люблю! И к медведям у меня слабость. Так что извиняй, пришлось тебя выкрасть, как обычай велит.

– Хороши же у жениха дружки! Дождались, пока мужчин дома не станет, и лишь тогда явились, – вырвалось у Вари.

Сыре Овто глухо зарычал, заворочался, встал на четыре лапы.

– Правду Варай говорит, дурное дело вышло. Новый вожак верьгизов трусоват и приказ трусливый отдал.

– Не к лицу тебе перед девкой оправдываться, тебе, древнему как мир! – повысила голос Вирява.

Сыре Овто помотал головой:

– Кровь пролилась. За кровь – или месть, или прощение полагается. Прости, Варай, что с вашей лучницей так случилось. Наша это вина.