Онлайн книга «Слово Вирявы»
|
Сидеть, а точнее – полулежать, на волке было неудобно. Все тело болело, пальцы норовили разжаться. Когда она решила, что лучше уж свалиться на землю, чем скакать дальше, волк замедлил ход. Над ними сомкнулись кроны деревьев, и лес встретил их кристальной тишиной. – Слезай! – рявкнул верьгиз, и Варя с облегчением скатилась на траву. – Дальше сама. Все прямо и прямо. Не заблудишься, – захохотал он. Просмеявшись, оборотень добавил: – Попробуешь убежать – загрызу. Давно охота, да не дозволено пока. Варя поднялась и на еле державших ее ногах побрела сквозь кусты. Верьгиз угрожающе рычал сзади, подгоняя. Где же Куйгорож? Она мысленно попыталась нащупать ту ниточку, которая связывала их, но не находила ее. Куйгорож Совозмей взял Алену на руки и понес ее в избу. Не хватало, чтобы зверье изуродовало тело. Он презрительно проводил глазами раненых верьгизов, отползающих от дома. Все выстрелы Алены оказались милостивыми, ни один из них не повлечет за собой смерть: лучница метила в лапы. Не пройдет и пары месяцев, как волчары снова будут рыскать по лесу и строить каверзы как ни в чем не бывало. Лишь та, что даровала этим никчемным шкурам жизнь, никогда уже невстанет на ноги – ни два месяца, ни две вечности спустя. Он поднялся с ней на крыльцо, толкнул дверь. Никогда уже жених не перенесет Алену на руках через порог избы, но сегодня он, Куйгорож, окажет ей эту честь. Кенкшатя застонал им вслед, заплакал за дверным косяком. Совозмей уложил Алену на лавку, провел по упрямому ежику ее волос. Ночью, когда лошади уснут, одна из них унесет смелую лучницу в Тоначи. Может, это будет Пферда. Куйгорож закрыл распахнутое настежь окно, вышел из избы и завалил дверь тяжелыми бревнами. Если кто и захочет зайти – не сразу откроет. Обостренный после боя слух Куйгорожа уловил тихий, но отчаянный плач. Танечка. Он замер, принюхался, а затем рванул с места. Рядом с малышкой отирался оборотень, а Варин запах поблек и смешался с вонью еще одного верьгиза. По пути Куйгорож подобрал стрелу, выпущенную Аленой. Очевидно, одному из раненых оборотней удалось выгрызть ее из лапы. Черный остов дома, где тряслась от страха Танечка, Куйгорож обошел так, чтобы приблизиться к зверю против ветра, оставляя собственный запах позади. В ярости бросился он на верьгиза, не успевшего ни услышать мягкие шаги совозмея, ни учуять его, приставил к шее острую стрелу. – Где Варя? Говори, подлая ты шкура! Верьгиз тут же брякнулся на спину, обнажив живот. – И трус в придачу, – брезгливо отстранился Куйгорож. – Мне только велено передать, – начал оборотень, перевернувшись обратно на брюхо и прижав уши, – что твоей хозяйке предложение от Вирявы-матушки будет. Не тревожь ее владения понапрасну, не мешай. – Иди доложи своей хозяйке, что Куйгорож, когда-то истребивший алганжеев в ее лесу, был лучшего о ней мнения. Волк заискивающе кивнул, осторожно поднялся на лапы и засеменил в сторону леса, боязливо оборачиваясь. Куйгорож подхватил на руки рыдающую Танечку и прижал к себе. Варя «Давно охота, да не дозволено пока». Варя прокручивала в голове последнюю фразу, произнесенную оборотнем. Кто мог запретить верьгизу мстить до поры до времени? Очевидно, тот же, кто отправил его за ней. И сделали это явно не медведи, Варда или Бобо. Такой властью обладало лишь одно лесное существо – Вирява. |