Книга Сокровище, страница 200 – Трейси Вульф

И вместо этого мы заходим в прибрежное ночное кафе, и те из нас, кто ест обычную пищу, заправляются египетскими лепешками, сыром и фаршированными овощами, которые здесь называют «маши». Они очень вкусные, и сейчас это то, что доктор прописал. Но я не могу не думать о том, что нам нужно послать светские условности к чертям. Нам необходимо встретиться с Куратором прямо сейчас. Какое значение может иметь поздняя ночь, если Мекай умирает?

Я не поддаюсь искушению еще раз написать Лореляй. Она сообщила мне, что Мекай продолжает держаться, но меня беспокоит тот факт, что ее сообщения слишком уж лаконичны и скупы.

Я в который раз смотрю на экран смартфона и убеждаю себя, что Мекай сможет продержаться еще несколько часов. Пожалуйста, прошу я Вселенную, перечитывая ее ответ на сообщение, которое я отправила из Канзаса. Пожалуйста, пусть он продержится еще немного.

Поскольку делать нам после нашего ночного завтрака нечего, мы выходим на мол, идущий вдоль всей гавани Александрии.

Отсюда открывается красивый вид, и здесь на удивление людно для такого позднего часа. Похоже, Александрия похожа на Нью-Йорк, это тоже город, который никогда не спит.

Однако приятно прогуливаться по молу, смотреть на Средиземное море и думать о том, как эта гавань выглядела две тысячи лет назад, когда на острове Фарос все еще высился Александрийский маяк. Теперь там находится огромная крепость – тоже неплохо, но не так классно, как маяк.

Впрочем, быть может, у меня просто слабость к маякам.

В конце концов мы останавливаемся, чтобы передохнуть и дождаться утра. Хадсон садится на стенку мола и жестом приглашаетменя присоединиться к нему. Когда я сажусь рядом, он обвивает рукой мою талию, притягивает меня к себе и шепчет:

– Отдохни. – Сейчас он убрал свой телефон в карман – впервые после того, как мы выбрались из Мира Теней. Я прислоняюсь к нему – потому что это так приятно, что перед этим невозможно устоять.

После нашего долгого перелета сюда и всего того, что произошло с нами прежде, меня удивляет, что я не такая усталая и сонная, как могла бы быть. Однако, положив голову ему на плечо, я тут же вырубаюсь.

И просыпаюсь где-то через час, разбуженная голосами муэдзинов, призывающих мусульман на молитву. Этот зов, ритмичный, мелодичный и красивый, похоже, звучит здесь повсюду.

– Привет, – шепчет Хадсон, гладя мою щеку.

Я поворачиваю голову и целую его в ладонь. Он улыбается мне в свете раннего утра, и секунду мне кажется, что есть только мы с ним. Что нет ни нашей миссии, ни страха, ни Круга, только и ждущего, чтобы застать нас врасплох. Что есть только он, и я, и это прекрасное мгновение.

Я снова целую его ладонь, затем поворачиваю голову и смотрю, как рассвет окрашивает небо над гаванью огненно-оранжевым, красным и желтым, как оно отражается в воде и все вокруг пламенеет.

– Я люблю тебя, – шепчу я, потому что, что бы ни происходило, это всегда будет так.

– А я тебя, – отвечает он, и в его ярко-синих глазах полыхает такой же огонь, как и в окружающем нас небе.

В эту минуту я хочу остаться здесь навсегда, хочу послать к черту все наши обязательства – и главное, все политические интриги из-за наших позиций при Дворах. Когда мы делаемся просто Хадсоном и Грейс, все становится настолько близким к идеалу, как это только возможно между двумя упрямыми людьми, которые сопряжены. Трудности возникают только тогда, когда в эту идиллию вмешиваются внешние обстоятельства.