Онлайн книга «Крапива. Мертвые земли»
|
Тогда Дубрава закряхтел. Свежие повязки его почернели от крови, но он отмахнулся от лекарки, метнувшейся помочь. Сел, широко расставив ноги и упираясь локтями в колени. Тяжело емубыло даже дышать, не то что говорить. Помолчал. Наконец поднял голову и твердо произнес: – Ты мне роднее сына. И позор мне, что прежде уму не научил да разбаловал. Хоть теперь попытаюсь. Княжич попятился: – Ты, старик, никак из ума выжил? Я ведь не посмотрю, что ты мне дядька. Могу и казнить! – Глупый мальчишка! Преклони колено, щенок, и послушай, что старшие говорят! Если до того княжич был красный от ярости, то теперь побледнел. Он перевел ошалелый взгляд с Несмеяныча на Матку и опять на Дубраву. Хотел что-то сказать, но заместо того плюнул на пол да вышел, хлопнув дверью. Крапива рванулась за ним, но Дубрава окликнул: – А ты куда, егоза? – Так за Власом… Не ровен час, случится что… – Все, что могло сделаться плохого, уже сделалось. Пусть ему. Выпустит пар и вернется, не впервой. Перевязь на животе у него промокла насквозь, и Крапива подчинилась лекарскому долгу: первое дело раненому помочь, а там уж разбирать, кто кого обидел. Она уложила упрямого старика на кровать и в который раз поставила на колени кулек с выстиранными повязками. Матка тем временем, недобро зыркая на Шатая, позвала дочку: – Ласса, ты грамотная. Накалякай-ка письмецо. Надобно Посадника известить… – Не надо, – подал голос Несмеяныч. – После боя уж сколько времени минуло. Кто-нибудь из дружины да успел добраться до столицы. Теперь лучше здесь братца встретить хлебом-солью, все одно с гонцом он разминется. Авось и от меня будет прок при встрече… А на коня я все одно теперь долго не сяду. Постой, дочка, – обратился он к Крапиве, – сядь. – Некогда рассиживаться, – нахмурилась та. Несмеяныч по-доброму хмыкнул: – И верно, егоза. Ты, что ли, княжича из плена вызволила? Лекарка потупилась: – С меня проку мало было бы. Нас Шатай выручил. Все разом повернулись к шляху. Тот сидел, будто бы безучастный к происходящему, но Крапива, что неплохо успела узнать жениха, заметила, как сильно сжимает он зубы. – А ты чей будешь, сынок? Шатай гордо вскинулся: – Ты называл этого… сыном. Если назовешь сыном и мэня, выйдэт, будто мы братья. А мнэ такого счастья нэ надо. Дубрава хохотнул: – Ликом вроде с островов, а говором шлях… Как же так вышло, что ты спас срединников? – Я спас нэ срэдинников, – был ответ. – Я спас жэну. И спас ублюдка, который отчэго-то ей приглянулся. Свея ударила кулаком по бедру: – Жену?! Ишь,какой шустрый! Слышишь, Крапива, тебя уже в жены взяли! Лекарка зарделась и всего больше радовалась, что, возясь с лекарствами, может спрятать лицо. Она пролепетала: – Это правда. Я слово дала… Ласса охнула: – Крапива! Правду ли молвишь? Тогда аэрдын выпрямилась и повторила во всеуслышанье: – Правду. Шатай мне нареченный, и наш союз благословлен богами. И кабы не он, лежать бы и мне, и княжичу в степи мертвыми на радость смрадникам. – Она подошла к шляху и взяла его за руку, а после поклонилась Свее. – Боги наш союз одобрили, так одобри и ты, Матка! Шатай пробурчал: – Наш союз хранитэльницэй стэпи принят. Нэ людям спорить с богами. Пробурчать пробурчал, однако встал с Крапивой рядом и тоже поклонился. – Ишь! Союз у них! – За ядом Свея прятала растерянность. – Что мне-то кланяешься? Это у матери и отца благословения просить надобно. А они, думается, шляху в доме не обрадуются. |