Книга Крапива. Мертвые земли, страница 122 – Даха Тараторина

Крапива коснулась его пальцев и хитро сощурилась:

– Что не весел? Передумал?

Шатай сдвинул брови к переносице, силясь понять, шутит она или взаправду волнуется. Он вопросительно зыркнул на Свею, ведь уже успел узнать, сколь скора она может быть на расправу, но Матка глядела в сторону и понимающе улыбалась. Тогда Шатай поймал лицо аэрдын в ладони:

– Нэбэсная владычица погасит звезды раньшэ, чэм я откажусь от тэбя.

Травознайка зарделась, а Свея одобрительно хмыкнула:

– Каков болтун!

– Я стану тэбэ мужэм по срэдинным обычаям, чтобы никто нэ мог разлучить нас. А послэ спою о том, как нэжны могут быть дэти Мертвых зэмэль.

У аэрдын загорелись щеки, а у Шатая сердце заколотилось о ребра, того и гляди вылетит! До самой избы лекарки он не то шел, не то летел, и в ушах у него звенела зарождающаяся песнь. А потом они взошли по ступеням и распахнули дверь, и сердце шляха остановилось.

За столом, бок о бок, сидели срединный княжич и мужчина с женщиной, которые не могли быть не кем иным, кроме как родителями аэрдын. Все трое улыбались и шумно обсуждали что-то.

Мужчина подал голос первым:

– Что ж ты, дочка, долго ходишь? Жених первее прибежал знакомиться!

Влас глядел прямо на Шатая, скрестив руки на груди. В глазах его сияло торжество.

– Как… жених? – охнула Крапива.

– Ну а как же? – с готовностью ответил отец. – Сам княжич посватался! Что сразу не сказала, что такой человек в мужья набивается? Разве ему откажешь?

Влас самодовольно вскинул бровь.

– И верно, –усмехнулся он, – разве мне откажешь?

Матка Свея поглядела на княжича, на шляха, стиснувшего кулаки, на потерянную Крапиву и сказала:

– Да тьфу на вас! Разбирайтесь уж сами!

Никто не решался первым разорвать полотно напряженной тишины. Лишь тяжелое, с присвистом дыхание шляха слышалось в ней. И тогда Шатай выдавил:

– Так. Так, значит, княжич.

Влас осклабился:

– Выходит, что так.

Он и без того сидел в кухне ровно хозяин, а тут нарочно показал еще больше власти: откинулся спиною на стол, оперся о него локтями, закинул ногу на ногу. Как ни глянь – глава семьи. И Деян не смел сказать что-то против.

Шатай бы кинулся на соперника сразу, но вместо того шагнул назад, на крыльцо.

– Пойдем, – позвал он и с нажимом повторил: – Пойдем.

Влас только того и ждал. Легко поднялся и, проходя мимо Крапивы, замедлил шаг. Посмотрел ей в глаза и медленно облизал губы, от чего девка вдруг покраснела. А княжич наклонился и шепнул:

– Моей будешь.

Едва за мужчинами закрылась дверь, отрезав их от растерянных тяпенцев, Шатая точно подменили. Видать, все силы растратил на то, чтоб не расписать кровью жилище аэрдын. Но всякому терпению приходит конец, и шлях ударил прежде, чем они спустились с крыльца. Княжич слыл добрым воином и подобный прием нипочем не пропустил бы в бою, но здесь оплошал. Ждал, что мальчишка станет накручивать себя, кричать о чести и воле богов. А он раз – и сразу драться. Что ж, добро. На этом языке Влас говорил недурно.

Влас неловко скатился со ступеней, но вскочил прежде, чем шлях спрыгнул за ним. Ноги пнули пустое место, а развернуться Шатай уже не успел. На сей раз ему прилетело от княжича пониже спины. Влас насмешливо добавил:

– Сымай порты, отшлепаю тебя, как дите неразумное!

Шатай взревел:

– Ты трус и прэдатэль!

– Я своего племени не предавал. А ты? – хохотнул княжич.