Книга Крапива. Мертвые земли, страница 123 – Даха Тараторина

– Ты прэдал тэх, кто спас тэбэ жизнь!

– А ты девку завалить не смог, сбежал со страху!

Любо-дорого посмотреть, как они плясали! Один чудо как хорош в бою, зато второго вела злость, заглушающая боль от полученных увечий. Шатай дрался что дикий зверь, который не ведает, что может покалечиться али погибнуть. Он бился за то единственное, что осталось у него в жизни. За то, что чаял отнять срединный княжич. Он кусался и царапался, даже не вспоминая про оружие. А и вспомни, не сумел бы воспользоваться. Ни к чему дикому зверю железо.

Княжич же и вовсе упивался сражением. Вроде немного времени провел, будучи раненным, а успел понять, сколь тяжела ноша слабейшего раба.Тело его повиновалось малейшему приказу. Да что уж – прежде приказа отражало удары, уклонялось и извивалось, обманывая неприятеля.

Брызнула первая кровь, и уже не разобрать, из разбитой губы одного или из носа другого. Шатай, озверев, сомкнул зубы на предплечье княжича. Обнялись – и покатились. Только брызги грязи из луж в стороны.

Чем кончилась бы драка, одной Рожанице ведомо, но та, как водится, несбывшегося не открывает. Недоброе остановила другая женщина.

Крапива величаво вышла на крыльцо и намеренно громко хлопнула дверью. Она не кинулась разнимать мужиков и не завизжала, как сделала бы любая другая баба. Она и сама так сделала бы пару седмиц назад. Но нынче травознайка, познавшая степь, скрестила руки на груди и гаркнула:

– А ну, разошлись!

Домашние, ясно, наблюдали из-за Крапивиной спины, и Свея одобрительно пихнула Долу:

– Молодец твоя девка.

Дола же стояла ни жива ни мертва.

Ох и хороша была аэрдын в тот миг! С высоко поднятой головой, напряженными губами, которые так и тянуло расцеловать, в одеянии степной ведьмы, в котором травознайка и сама походила не то на колдовку, не то и вовсе на богиню. Она откинула за спину растрепавшуюся косу и медленно, грозно спустилась по ступеням. Нахмурилась, и мужчины нехотя разомкнули объятия. Они сидели пред ней в слякоти и ссадинах, а мелкий дождь смывал с них грязь вместе с достоинством. Не такими, ох, не такими мнили себя женихи!

Крапива смерила их суровым взглядом:

– Влас.

Княжич приосанился, но важности в таком-то положении себе не добавил.

– Я тебе доверилась.

Он ухмыльнулся краем рта:

– И кажется, осталась тем довольна.

Он глядел на нее так, будто девка стояла нагой, как тогда, в горячем источнике. Когда-то Крапива смутилась бы такого взгляда, но не теперь.

– Я рисковала жизнью. Шатай предал родное племя. Ради тебя. Ради того, чтобы вернуть тебя живым.

– А я разве о том просил? – вставил княжич.

– И так ты нам платишь за спасение?

– Не помню, чтобы в должники записывался!

Крапива топнула и закричала:

– Да хоть раз побудь же ты человеком! Неужто так сложно?!

Тут уже княжич показал спесь. Он поднялся, и Шатай спешно последовал его примеру. Влас процедил:

– Дура.

– Что?

– Что слышала! Дура и есть! Слепая, самовлюбленная… Я на тебе жениться хотел!

Шатай не смолчал:

– У нэе ужэ есть муж.

А Влас ядовито поправил:

– Тогда уж двое! Один по обещанию только, зато второй по праву!

– То, что ты мне под юбку залез, прав тебе не дает. Я не стану твоей женой, Влас.

– Что же, если тебе так больше по нраву, могу остаться любовничком…

Будь кто малость внимательнее, заметил бы, как Дола схватилась за грудь. Но все в упор глядели на Крапиву. Та же и не подумала отпираться. Она процедила: