Онлайн книга «Крапива. Мертвые земли»
|
– Скажи… доченька… только скажи… по правде. Он… тебя… силой? Вот, значит, как. Едва сердце не остановилось от распутства дочери! Стоило узнать, что та подпустила к себе мужчину… Крапива стиснула зубы: – А что, если нет? Из дома погонишь гульню? Ох, как бы вдругорядь матери не поплохело! Вон уж и краска от щек отлила, и губы задрожали… – Просто скажи, – прошептала она. Что же, Крапива и не ждала, что ее дома примут после всего случившегося. Надеялась, быть может, но не ждала. Она опустила веки, собираясь с духом, и проговорила: – В Мертвых землях случилось многое, о чем я жалею. Но случилось и то, чего я сама хотела. Ни Шатай, ни Влас ни к чему не принуждали меня. Но Влас расплел мне косу по воле Рожаницы. А Шатая я назвала женихом по своей. – Не защитило, стало быть, тебя проклятье… Крапива одернула рукава, прикрывая травяной рисунок, но тут же, опомнившись, встрепенулась: – То не проклятье, а дар. Кабы я не боялась всех вокруг, он и не жалил бы! Но тынаучила меня, что кругом враги… – Так враги и есть! Доченька… – Дола потянулась к ней обнять, но все же не решилась. – Поверь матери, мать жизнь знает. Крапива поджала губы: – Да откуда бы тебе? Ты из Тяпенок ни разу-то не выезжала. Тень легла на чело женщины. – Выезжала. Раз… Глупая была. Молодая. Красивая… Вот как ты. В глазах ее задрожали слезы. В темных глазах, частых для срединников. Такие же глаза были и у братьев, и схожие у отца. Одну лишь Крапиву Рожаница наградила синими очами да пшеничными волосами, редкими для их края. – Матушка… Дола прошептала: – Шляхи не всегда брали у нас лишь десятину. Слезы покатились по морщинистым щекам. Рано Дола постарела, ох рано. Словно несла всю жизнь непосильную ношу. Крапива обмерла: – Матушка… – Дай… сказать. – Слова давались непросто, каждое отзывалось болезненным ударом измученного сердца. – Прежде случались набеги… Одного племени, другого. Обыкновенно они забирали добро и убивали мужчин, кто попадался. Я мнила, что меня не тронут, вот и выскочила оборонить лю'бого молодца… И приглянулась одному из степняков. – Шляхи не касаются женщин без их дозволения, – пролепетала Крапива. А Дола ответила: – Он походил на шляха разве что нарядом да оружием. Голос сорвался, Дола потянулась к груди. Крапива подорвалась за снадобьями, но мать схватила ее за запястье. – Он увез меня в Мертвые земли. Волок за собою, как рабыню, а на привалах… – Дола с трудом вытолкнула слова: – Не иначе сама Рожаница помогла сбежать. Домой я вернулась полуживая. Поседевшая. На сносях. Женский угол, такой теплый и родной, осыпался пеплом. Ничего не осталось у аэрдын: ни неприступных стен, ни любящей семьи, ни идола Рожаницы под потолком с тлеющей пред ним лучиной. Все пропало. Да ничего и не было. – Так вот отчего… Ты, верно, ненавидишь меня. Хоть под пол бы провалиться, хоть улететь птичкой в окно, лишь бы не мучить больше мать с отцом… День за днем они видели синеглазую девку, день за днем вспоминали о случившемся. И тогда Дола обняла ее впервые за долгие годы. Прижала крепко-крепко и сказала: – Никогда, милая. Ни единого мига! Не было ненависти во мне. Да будет проклят мой мучитель, но ты… благословением Рожаницы стала! Одного я боялась с тех самых пор, как ты вошла в лета: что явится кто-то в наш дом, посадит тебя в седло и… |