Онлайн книга «Крапива. Мертвые земли»
|
Крапива подалась к нему и за руку втащила в кухню: – Это Шатай. Он нас из степи вывел. Из плена спас. Он… – Травознайка запнулась. – Он хороший. Шатай не стал говорить, что ожидал, чтобы его представили иначе. Всего лучше сразу мужем. Или женихом. Он лишь кивнул Лассе, мол, да, хороший. Но цепкая память не подвела девку. Ласса схватилась за щеки: – Он же шлях! Еще и Влас подлил масла в огонь: – И то правда! Вяжи его, бей! Шатай мигом подобрался. Хотя бы в драке он точно знал, что делать! – Ну, попробуй, бэй. Кто кого? – Влас! – А? – Прекрати его задирать! И ты, Шатай, не лезь в драку. Знаешь же, что он нарочно. Мужчины виновато потупились, а Ласса разинула рот. Куда только делась робкая травознайка? Порог Маткиного дома переступила женщина, крутящая мужиками, как ей вздумается! И, вот диво, оба ее слушались. Крапива уперла руки в бедра и добавила: – За стол сядьте и сидите тихо! Те подчинились, но задели один другого плечами для острастки. После травознайка повернулась к подруге: – Где Свея? Надобно весточку Посаднику послать. Жив его сын! Лишь Шатай заметил, как передернуло княжича при этих словах, но шляху было все едино. – В поле со всеми… Кто работать может, все пшеницу жнут. Остались только раненые да присмотр за ними, если совсем плохи… – Ласса покосилась на плотно затворенную дверь, за которой прежде была ее опочивальня. – Как вы пришли, я страху натерпелась! Рыкуна вон с привязи спустила, чтоб охранял, а он молчит… Защитить-то, случись лихой человек, некому. – Кто у тебя там? Не дожидаясь ответа, лекарка деловито засучила рукава и ополоснула руки в бадье с водой. После приоткрыла дверь светелки. А дальше не успела ничего, ибо княжич заглянул в щель и сорвался с места: – Дядька! – Чуть не плача, он рухнул подле постели раненого, но даже не поморщился от удара. Схватил морщинистую ладонь, прижал к губам. – Дядька Несмеяныч! Я уж решил, больше на этом свете не свидимся… Дубрава Несмеяныч, изувеченный самим вождем Иссохшего Дуба, с трудом приподнимал отяжелевшую грудь. В полудреме-полубреду он то бормотал приказы дружинникам, то ругался, то сетовал,что не защитил родную кровь. Заслышав знакомый голос, он словно дышать прекратил. Его ресницы дрогнули, веки с трудом разлепились. – Влас… – Я, дядька, я! – Сынок… Княжич засмеялся и заплакал одновременно. Уронил голову на грудь Несмеяныча, и одеяло, укрывающее того, мигом намокло. Дубрава закашлялся. – Лихорадка мучит, – пробормотал он, – видится… всякое. Эй, кто там? Воды… – Нет, дядька, это я! Ласса метнулась за чашей, но напоить больного Влас ей не дал, отнял посудину и сам прислонил ее к пересохшим губам. – Кто лечил его? – тихонько спросила Крапива. – Я и лечила… Больше ж некому. Что ты мне порассказала про травы, то и в дело пошло, – ответила Ласса. – Чем? Подруга загибала пальцы: – Огнецветом кровь запирала, орясник варила, из крепеца примочки. И чистотел, чтоб раны не загноились. – И как? Ласса покачала головой: – Плохо. Ночами не сплю, слежу. А все одно жизнь из тела утекает. – Ничего, – хмыкнула Крапива, покосившись на княжича, – и не таких на ноги ставили. Пока лекарка суетилась, пока перебирала травы, топила печь и мешала варево, пока меняла засохшие повязки на животе воина, а Влас держал дядьку, чтоб не дергался, Ласса кликнула мальчишку с соседнего двора: |