Книга Ведьмы пленных не берут, страница 96 – Наталья Маслова

«Собачка» закончила обнюхивать воздух и медленно повернула свою непропорционально большую голову в нашу сторону. Её жёлтые глазки сузились. Оно не зарычало. Лишь издало звук, похожий на скрежет камня о камень глубоко в глотке.

Потом оно развернулось и, так же неспешно, поплелось обратно в конюшню. Дверь снова скрипнула, приоткрывшись, чтобы впустить Стража, и захлопнулась. Во дворе снова стало пусто и тихо. Мы с Ратиэлем переглянулись.

— Ну что, — я выдохнула, разжимая пальцы на свитке. — Добро пожаловать в «Уютный тупичок». Помимо привидения-песни, в комплекте идёт страж-следопыт с явными проблемами с социализацией. Нескучно.

Ратиэль опустил лютню, но напряжение с его лица не ушло.

— Он нас учуял, но счёл… пока неопасными, — сказал он. — Или недостаточно интересными. Это хорошо. Значит, у нас есть время.

— Время на что? — я повернулась к нему.

— На то, чтобы стать для него своими, — он посмотрел на развалины, и в его глазах снова вспыхнул тот самый азарт. — Или, по крайней мере, достаточно полезными, чтобы он нас не выгнал, когда мы начнём ковыряться в его… в нашем доме.

С мыслью, что нам нужно завоевать доверие у духа-следопыта, пока мы разбираемся с застрявшей песней его предка, снова вошли в главный зал. Наше приключение, похоже, только начиналось. Первый его урок был прост: «Уютный тупичок» — это не обветшавшее наследство короля Кристальных Гор. Это живое существо со своими правилами, стражами и секретами. Чтобы выжить здесь и преуспеть, нам предстояло их выучить все и освободить предка Ратиэля от многовекового заточения. Как и узнать, кто помог этому призраку былого процветания так хорошо сохраниться вопреки запустению и многолетним невзгодам.

Следующие несколько часов мы провели в размеренном, почти ритуальном осмотре. Без спешки, без резких движений. Я шла впереди со своим светящимся шаром, Ратиэль следовал за мной, иногда прикасаясь к стенам, к уцелевшим балкам. Он словно слушал их. Он больше не говорил о «песне». Только я видела, как его взгляд цепляется за детали: за странную симметрию в кладке у камина, за едва заметные, стёртые временем отметины на косяках дверей. Это не банальные не царапины, а скорее непонятные нам пока что знаки.

— Здесь была защита, — наконец сказал он, проводя пальцами по едва уловимому желобку в камне у входа в одну из задних комнат. — Не от людей. От… проникновения извне в виде строго определённого вида магии. Её насильно сорвали.

— Значит, сюда кто-то вломился? — уточнила я.

— Нет. Её сняли изнутри. Чтобы что-то впустить или… Кого-то не выпустить.

Мы обменялись взглядами. История обрастала новыми, мрачными деталями.

Осмотр погреба пришлось отложить. Лестница сгнила настолько, что хрустела под ногой даже при осторожном касании. Зато на втором этаже, в одной из комнат, чья дверь чудом уцелела и была заперта на замок, а на засов изнутри, мы нашли первое доказательство того, что жизнь здесь прервалась не естественным путём.

Комната была крошечной, по всей видимости, кабинетом. Письменный стол у окна, пустой, покрытый толстым слоем пыли. Стеллажи с книгами. Ну, или скорее тем, что от них осталось: груды трухи и истлевших переплётов. На полу, перед камином меньшим по размеру, но из такого же тёмного камня, лежал скелет.

Не рассыпавшийся, не разбросанный. Аккуратно размещённый. Будто кто-то уложил кости по порядку уже после смерти. Череп покоился на груди, сложенные фалангипальцев — на рёбрах. На нём не было ни клочка одежды, ни намёка на личные вещи. Только вокруг, на полу, был выведен тонким слоем пепла или очень старой сажи ровный круг. И внутри него явно женская рука начертала какие-то знаки. Не руны, не буквы. Скорее, вихреобразные завитки.