Книга Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях, страница 61 – Инесса Голд

Мой разрез на платье жил своей жизнью. При каждом повороте черная ткань взлетала, обнажая ногу почти до бедра. Я видела, как мужчины в толпе давятся слюной.

Граф тоже это видел. Его пальцы на моей спине сжались так, что я охнула.

— Ты думала, я не узнаю эти ноги? — прорычал он мне на ухо, склоняясь в опасной близости. — Или этот… бесстыдный разрез? Я видел его в своих кошмарах последние три дня.

— В кошмарах, Саша? — я подняла на него глаза, полные вызова. Страх ушел, остался только азарт игрока, поставившего все на зеро. — Или в мечтах? У тебя сердце колотится так, что пуговицы сейчас поотлетают и кого-нибудь убьют.

— Ты невыносима, — выдохнул он. — Я должен тебя арестовать. Прямо сейчас. Заковать в железо.

— Тогда почему ты меня обнимаешь? — парировала я. — Почему твоя рука скользит ниже, чем положено по этикету? Это новый метод дознания?

Он резко развернул меня в вихре вальса. Мир смазался в цветное пятно. Остались только его глаза — синие, бездонные омуты.

— У меня есть деньги, — быстро зашептала я, пока мы были в дальнем углу зала. — В корсаже. Я отдам Зубову долг. Отпусти меня. Я исчезну. Уеду в столицу. Ты меня больше не увидишь.

Он остановился. Резко. Прямо посреди такта.

Он наклонил меня в глубоком па, так низко, что мои волосы коснулись пола. Наши лица оказались в миллиметре друг от друга.

— Ты думаешь, я тебяотпущу? — его шепот обжег губы. — К Зубову? В столицу? К черту на рога? Нет, Варя. Ты свела меня с ума. И я лучше сам запру тебя в башне, чем позволю тебе исчезнуть.

Музыка оборвалась.

Мы замерли в финальной позе. Тяжело дыша, глядя друг другу в глаза. Зал взорвался аплодисментами.

Но я их не слышала. Я слышала только грохот собственного сердца.

И грохот дверей.

* * *

Массивные створки распахнулись, ударившись о стены.

В зал ввалился хаос в соболиной шубе.

Игнат Зубов.

Он был пьян, потен и зол, как черт. Он искал свою собственность.

— Где она⁈ — взревел он, вращая налитыми кровью глазами. — Где эта дрянь⁈

Его взгляд метался по залу, пока не уткнулся в нас. В центр круга.

Я была в маске. В другом платье. С другой прической.

Но Зубов был ростовщиком. Он узнавал своих должников спиной, по запаху страха. И, возможно, он чувствовал запах своих денег, спрятанных у меня в декольте.

— Ага! — заорал он, тыча в меня пальцем, унизанным перстнями. — Попалась, вертихвостка! Держите воровку!

Толпа ахнула и отшатнулась, образуя вокруг нас пустоту.

Зубов, шатаясь, двинулся к нам.

— Это не Графиня! — ревел он, брызгая слюной. — Это самозванка! Это Варька Синицына! Дочь алкаша! Моя должница! Моя невеста! Она сбежала из-под венца!

Губернаторша, стоявшая в первом ряду, побледнела. Она схватилась за сердце (и за свой новый корсет).

— Как? — прошептала она. — Обманщица⁈

Все было кончено.

Легенда рассыпалась в прах. Карета превратилась в тыкву, а я — в преступницу.

Я дернулась, пытаясь достать мешочек с золотом. Швырнуть его в эту жабью морду. Купить свою свободу.

Но рука Графа на моей талии стала железной. Он не дал мне пошевелиться.

Зубов подошел вплотную. От него разило перегаром и луком. Он тряс векселем перед носом у Графа.

— Время вышло, Ваше Сиятельство! Полночь! Срок вышел! Она моя! Отдай девку! По закону! Я имею право!

Он потянул ко мне свои потные руки.

Я зажмурилась.

И тут воздух в зале изменился.