Книга Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях, страница 110 – Инесса Голд

— Объект «Графиня Шувалова» пытается украсть пробник, — буркнул он в воздух. — Перехват. Галя, Вася, работаем. Аккуратно, без синяков, она вип-клиент.

Я послала отцу воздушный поцелуй. Он подмигнул мне и сурово сдвинул брови, отпугивая карманника одним взглядом.

Убедившись, что механизм работает как часы, я скользнула в служебный коридор. Мне нужно было выдохнуть.

В моем кабинете было тихо.

В глубоком кресле у камина сидел Граф.

Он был в парадном черном мундирес серебряной перевязью. Только что со службы. Судя по ледяной крошке на эполетах, день у Главного Инквизитора выдался жарким, и кому-то очень не повезло.

Увидев меня, он выдохнул и потянулся к сапогам.

— Тяжелый день? — спросила я, подходя к шкафу.

— Два заговора, один темный ритуал и пять часов совещания у Императора, — ответил он, стягивая тяжелую обувь. — Последнее было страшнее всего.

Я достала с нижней полки его сменную обувь.

Розовые. Пушистые. С мордами зайцев и длинными ушами. Подарок детей на годовщину.

Самый страшный человек Империи, от имени которого икали коррупционеры, сунул ноги в мягкие тапки и блаженно откинулся на спинку кресла.

— Боже, — простонал он. — Я заморозил сегодня двух министров, чтобы они перестали орать. Но эти зайцы… Варя, они греют мне душу.

— Ты заслужил, — я села ему на колени, обвив руками шею. — Мой герой в тапках.

— Как открытие? — он поцеловал мою ладонь.

— Полный триумф. Мы продали даже воздух в банках под видом «Дыхания страсти».

В этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась.

В комнату влетела нянька — дородная женщина с выражением панического ужаса на лице.

— Ваше Сиятельство! Барышня! Я не справляюсь! Они… они объединились!

Следом за ней в кабинет ворвался ураган.

Двое детей, двух лет от роду. Миша и Лиза.

— Папа! — заорал Миша.

В его маленькой руке сформировался снежок. Настоящий, плотный, ледяной снежок. Он размахнулся и запустил его в отца.

Граф, не меняя расслабленной позы, поймал снаряд в сантиметре от своего носа. Снежок рассыпался в безобидные снежинки.

— Метко, — похвалил он. — Но траектория низковата.

— Мяу! — заявила Лиза.

Она топнула ножкой. Воздух вокруг неё пошел рябью. По ковру во все стороны брызнули котята. Десять, двадцать разноцветных, пушистых котят.

Нянька взвизгнула и попыталась поймать одного, но ее рука прошла сквозь воздух.

— Иллюзия, — констатировал Граф, глядя на то, как «котенок» проходит сквозь ножку стола. — Стабильная. Молодец, дочь.

Дети с визгом полезли на кресло, атакуя нас объятиями.

— Мы вырастили монстров, Саша, — засмеялась я, уворачиваясь от ледяной ладошки сына.

— Мы вырастили преемников, — он поймал Лизу, которая пыталась создать иллюзию торта. — Миша заморозит конкурентов, а Лиза продаст им снегзимой по цене золота. У них твоя хватка и моя сила. Империя обречена.

* * *

Вечер опустился на столицу.

Детей забрал дедушка Кузьмич, пообещав научить их «диверсионной деятельности в тылу врага» (читать: воровать варенье из буфета).

Мы стояли на балконе моего кабинета. Весь город лежал перед нами, сияя огнями газовых фонарей.

Граф разлил напитки.

Я взяла свой бокал. Мартини. Холодный, прозрачный.

На дне, насаженная на шпажку, плавала крупная зеленая оливка.

Я подняла бокал на уровень глаз, разглядывая этот маленький зеленый плод. Три года назад точно такая же оливка убила Викторию Ланскую на яхте в Монако.

— О чем думаешь, моя ведьма? — спросил Александр, обнимая меня за талию. Его подбородок лег мне на плечо.

— О прошлом, — честно сказала я. — Знаешь… Иногда я скучаю. По телефону. По суши. По возможности улететь на выходные в Париж за два часа.

Он напрягся. Его руки сжались чуть сильнее.

— Ты жалеешь?

Я повернулась к нему. Посмотрела в его любимые, родные синие глаза, в которых больше не было вечной мерзлоты.

— Нет. Я бы не вернулась. Та, прежняя Вики, умерла не зря. Она была пустышкой в красивой обертке. Она подавилась, чтобы я могла начать дышать. По-настоящему.

Я поднесла бокал к губам. Выловила оливку зубами. Раскусила.

Соленая. Терпкая. Вкусная.

Я проглотила её, глядя мужу в глаза. Гештальт закрыт.

— Я думаю о том, что мы отличная команда, Саша, — улыбнулась я, ставя пустой бокал на перила. — Посмотри на этот город. В каждом третьем окне женщина надевает белье, которое придумала я. И чувствует себя королевой.

— А мужчины в этих окнах молятся на тебя, — хмыкнул он.

Он наклонился и поцеловал меня. Глубоко, собственнически, так, как умел только он.

— И всё-таки, — прошептала я ему в губы, когда нам стало не хватать воздуха. — Кружева правят миром. Ну, и немного инквизиции. Для порядка.

— Согласен, — ответил Граф. — Но только если кружева на тебе.

Он подхватил меня на руки и понес внутрь, подальше от огней города, в темноту кабинета, где нас ждал диван и вечность впереди.

КОНЕЦ