Книга Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях, страница 109 – Инесса Голд

Я почувствовала руку на своей талии.

— Графиня, — шепот Александра обжег ухо. — Ваш рабочий день окончен.

— Саша, подожди, — я попыталась вывернуться. — Я не договорила с послом Китая про пошлины на шелк! Это важно для новой коллекции!

— Пошлины подождут. Посол подождет. Империя подождет.

Он подхватил меня на руки. Легко, как пушинку.

Толпа гостей разразилась восторженным визгом и аплодисментами.

— У меня есть неотложное дело, — заявил он громко, направляясь к выходу. — Брачная ночь. И я планирую провести её без магии, без теней, без свидетелей и без разговоров о бизнесе.

— Диктатор, — выдохнула я, обвивая руками его шею. — Но мне нравится твой стиль управления.

Он вынес меня из зала, пнув ногой тяжелую створку двери.

Мы оказались в коридоре, ведущем в хозяйское крыло.

— Ты повесила табличку? — спросил он, не сбавляя шага.

— Конечно.

Мы подошли к дверям спальни (с новой, титановой кроватью, которую втащили через окно).

На золотой ручке висела табличка, написанная моим каллиграфическим почерком:

«НЕ БЕСПОКОИТЬ. Идет закрытое совещание Совета Директоров. Вход только по приглашениям».

Граф усмехнулся, внося меня внутрь.

— Ну что, партнер, — сказал он, закрывая дверь ногой. — Приступим к слиянию активов?

— Приступим, — прошептала я, начиная расстегивать его парадный мундир. — И на этот раз, Волконский, я буду сверху. Это прописано в контракте.

— Я люблю читать мелкий шрифт, — ответил он, и мир вокруг нас перестал существовать. Остались только мы, любовь и кружева, которые, как выяснилось, действительно правят миром.

Три года спустя

Столица Империи сияла. Но в этот вечер ярче всего горели не фонари на проспекте и не звезды в небе, а витрины флагманского бутика «VV» на Кузнецком Мосту.

Пробка из карет растянулась на три квартала. Герцогини, баронессы и жены министров готовы были давить друг друга корсетами ради того, чтобы первыми переступить порог этого храма моды.

Я стояла на крыльце, сжимая в руке золотые ножницы.

Над моей головой горела вывеска: «Varia Volkonsky». Золотом по черному мрамору. А ниже, мелким, но хищным шрифтом: «Красота — это власть».

В витринах не было манекенов. За стеклом двигались, смеялись и подмигивали прохожим девушки в белье. Это были не живые модели, а мои лучшие иллюзии — вечные, идеальные, не требующие перерывов на обед.

— Мадам! — зашипел мне в ухо Жак. — Улыбайтесь! Писарь из «Вестника Империи» смотрит! И расправьте плечи, этот пиджак стоит как годовой бюджет артиллерии!

Я улыбнулась. Жак, теперь официально именуемый Мэтр Жак, был великолепен в своем бархатном берете и с тростью, которой он бил по рукам нерадивых швей. Он стал главным снобом столицы, и я его обожала.

Я перерезала алую ленту.

Толпа взревела так, словно я забила гол в финале чемпионата мира.

— Добро пожаловать! — крикнула я.

Двери распахнулись, и поток денег и тщеславия хлынул внутрь.

* * *

Внутри царил контролируемый хаос.

Дуняша, моя прекрасная сестра, плыла сквозь толпу в платье из новой коллекции «Северное сияние». Она была замужем за молодым генералом, родила первенца, но формы свои не растеряла. Она больше не краснела от взглядов. Она купалась в них.

У входа, скрестив руки на груди, стоял Кузьмич.

Он был в смокинге, сшитом на заказ. В его ухе торчал магический артефакт связи — крупный рубин, через который он держал контакт с охраной.