Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 48 – Екатерина Ильинская

Из-под шкафа выползла Саюши, и я чуть не заорала. Кстати, о змее тоже стоило позаботиться. Пришлось караулить проезжающего мимо дома молочника и оформлять заказ на ежедневную доставку молока, а одну бутылку прихватить сразу, чтобы хоть так накормить коббарру — благословение благословением, но я не была уверена, что ей совсем не нужна еда. Единственная уцелевшая тарелка перешла в полное распоряжение змеи.

Когда на ратуше пробило восемь, я уже всё закончила и отправилась на завтрак к Нике, рассчитывая на чашку горячего чая, пирожное и свежую газету.

В кондитерской уже толпились люди. Кто-то пришёл только за кофе, чтобы выпить его по пути на работу, кто-то брал с собой ещё и сладости, а кто-то, как и я, собирался завтракать прямо здесь. Ника крутилась как заведённая, её колибри тоже мелькала по залу туда-сюда, словно пыталась помочь хозяйке, а может, действительно помогала.

Я села за дальний столик, чтобы переждать наплыв клиентов и не отвлекать подругу. За окном шли люди с «Вестником», и у меня чесались руки открыть свежий номер и посмотреть раздел с рекламой, так что я едва дождалась, когда последний утренний клиент ушёл, и Ника смогла отвлечься от дел.

— Тебя можно поздравить с открытием? — вместо приветствия спросила подруга, хитро улыбнулась и достала свежий выпуск из-под прилавка.

— Дай посмотреть. Я ещё не видела, — пискнула я и выхватила «Вестник».

Газета словно сама открылась на нужной странице. Моему объявлению выделили центральную часть — наверное, наборщики тоже оценили иронию. Под заголовком «Предсказательница или шарлатанка?» размещался рисунок Эрнета Хантли из прошлой статьи, где я стояла растерянная, растрёпанная и с саквояжем в руках. Ниже шла фраза: «Теперь каждый может проверить сам. Салон предсказаний работает с 10 утра до 6 вечера по адресу Книжная, 32. Перерыв с 2 до 3 часов пополудни».

Мы с Никой дружно засмеялись, но к подруге быстро вернулась серьёзность.

— Ты уверена, что стоит провоцировать людей?

— Их всё равно спровоцируют.Уже это сделали. А так, я хотя бы контролирую процесс насколько могу.

— Ты смелая, — восхитилась Ника.

— У меня нет выбора, — вздохнула я. — Иначе меня просто растопчут.

Мы замолчали, думая каждый о своём. Не знаю, что мучило Нику, но я готовилась ко дню, полному столкновений, и была уверена, что первое из них мне предстоит ещё до открытия.

— А записки напишешь? Люди спрашивали, — нарушила молчание подруга. — Наверное, сбылось. А ещё я хотела положить их в печенье, чтобы были такие сладкие сюрпризы. Ты же не против? Мне кажется, будет здорово.

Я точно знала, что сбылось, поэтому только улыбнулась и кивнула. А потом полчаса писала фразы и советы, заполняя вазочку маленькими предсказаниями под рассказы подруги о себе, бабушке-ведьме, тётке-травнице, маме, пошедшей наперекор желаниям родни и вышедшей замуж за папу-мага, о собственной слабой бытовой магии и том, как бабуля пыталась открыть во внучке ведьмовскую силу. Во всём этом был такой уют и жизнерадостность, что хотелось остаться в этом моменте навсегда, но когда часы пробили девять, я взяла два кофе и отправилась в салон.

Эрнет Хантли уже стол возле моей двери, раздражённо постукивая газетой по ладони. Видимо, давно ждал.

— Кофе, господин Хантли? — Я протянула ему один стакан.