Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 269 – Екатерина Ильинская

Я отряхнула платье, как будто за утро оно могло испачкаться или помяться, взялась дрожащими пальцами за ручку, открыла дверь и, задержав дыхание, вышла наружу.

До банка было недалеко, но путь всё равно виделся бесконечным. Хотелось бежать, но я старалась идти спокойно, чтобы не выдавать свою нервозность, и всё равно то и дело вздрагивала, когда ловила на себе заинтересованные взгляды. Казалось, или на меня обращали внимание чаще, чем обычно? Или это я обращала на людей больше внимания, ожидая подвоха.

Несмотря на всю настороженность, ничего страшного не происходило. Смотрели на меня без осуждения, скорее с симпатией, иногда здоровались, желали всего хорошего, а один раз с чем-то поздравили. От внезапно прозвучавшихслов, я шарахнулась в сторону, ударилась о стену дома и только в этот момент осознала, насколько глупо себя веду.

Так, хватит! Я ничего плохого не сделала. Разве что была слишком небрежна в хранении записей. Но кто же знал, что Джейк так со мной поступит? И что мэр отдаст записи Хантли — вряд ли кто-то другой справился бы с расшифровкой так быстро. В конце концов, я виновата только в том, что не променяла свой дар на деньги и покровительство мэра, а раз так, то и прятаться я не буду. Во всяком случае, пока в меня не кидают камнями.

Плечи сами собой расправились, шаг стал увереннее, и в здание банка я вошла, уже вполне овладев собой.

— Добрый день. Мне нужен доступ к ячейке на имя Таты Мадини.

— Конечно, госпожа Ковальд, — улыбнулся мне клерк, — пройдёмте.

Мы зашли в одну из дверей, прошли по коридору и оказались в небольшом помещении, где служащий оставил меня одну, перед уходом тоже с чем-то поздравив.

Может, сегодня какой-то городской праздник? Я довольно плохо знала традиции Рейвенхилла, но в Фаренли соседи часто поздравляли друг друга с днём основания города, с наступлением середины зимы, со сбором урожая и другими значимыми датами. Но в большом городе было слишком много людей, чтобы поздравлять всех и каждого. Да и в утреннем «Вестнике» про праздник ничего не было.

Ладно, не ругают и хорошо. Сейчас надо забрать письмо и идти домой. Потом попросить курьера найти Хантли и передать просьбу зайти ко мне. Он же не откажет?

Сомнения снова охватили меня. Убедительных аргументов как не было, так и не появилось, и просьба к Эрнету уничтожить труды многих месяцев просто потому, что я так сказала, выглядела безумно наивной.

Так, всё! Подумаю об этом, когда он придёт, а сейчас просто заберу письмо, чтобы было под рукой на всякий случай.

Но это оказалось не так-то просто — по паролю ячейка не открылась.

* * *

— Да что ж такое! — Я хлопнула рукой по холодному металлу, когда на пятый раз выставления нужных цифр, замок так и не щёлкнул. — Что тебе не нравится?

Я точно помнила, что код доступа — мой день рождения. Но двадцать пятое апреля дирхов железный ящик упорно не принимал. И если Тата просто ошиблась, выставляя код, то я могу подбирать его до конца года, но так и не угадать.

Попробовав ещё два раза, я разочарованно вздохнулаи пошла на выход. Придётся перечитать дома послание. Правда, я никогда не страдала забывчивостью, так что была уверена в своей правоте.

— Добрый день, госпожа Ковальд!

Я вскинула взгляд и не поверила в то, что вижу. В холле меня ждал улыбающийся до ушей, крайне довольный жизнью Джейк, в руках у которого была газета.