Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 271 – Екатерина Ильинская

— С днём рождения, госпожа Ковальд, — хихикнул Джейк и отогнул страницу так, чтобы я видела текст на первой полосе.

«Сегодня весь Рейвенхилл поздравляет нашу замечательную гадалку Амелию Ковальд с днем рождения и благодарит за всё, что она сделала для его жителей! А что может быть лучше, чем слова тех, кто получил совет, предсказание или возможность изменить будущее. Сегодня в спецвыпуске только благодарности и пожелания от её клиентов».

— Но у меня в апреле, — ошарашенно произнесла я, перечитывая снова и снова то, что не могла до конца осознать.

— Август, апрель… Эт сам… Просто попросить людей высказаться без повода, было бы гораздо сложнее. Так что у вас теперь два дня рождения. Поздравляю. — Паренёк сверкнул улыбкой, но быстро нахмурилсяи добавил: — Вы же больше не хотите драть мне уши?

* * *

— Погоди, — я помотала головой. — Никак не могу сообразить. Надо бы, конечно, но я сейчас плохо понимаю, как на всё это реагировать.

Внутри царила неразбериха. Хотелось то ли нервно ходить из угла в угол, то ли обнять весь мир, то ли запереться где-то в одиночестве, чтобы никто не дёргал. Как раз третье я и выбрала — взяла выпуск и пошла обратно в помещение, где меня ждала банковская ячейка. Теперь стало понятно, почему Тата так настаивала на том, чтобы я прочитала спецвыпуска.

Стоило набрать сегодняшнее число, и ящик тут же открылся, показав пустое нутро с единственным белым квадратом — конверт с императорской печатью. Я взяла его и спрятала между страниц газеты. Что делать с ним дальше было непонятно.

Что делать дальше вообще было непонятно. Я села возле стены — стульев в помещении не было — и взяла «Вестник» в руки. Ещё раз, уже медленно, прочитала всё, что там было написано. И каждое слово оставляло отметку в моём сердце. Каждое «спасибо», «благодарю», «помогла», «если бы не она», «спасла», «лучший совет», «подарила надежду» окутывало такой любовью и сердечностью, что внутри не осталось ничего, кроме трепетной радости, а на глаза навернулись слёзы.

До этого я не осознавала, насколько нужна, и как много делаю. Среди бесконечного круга рабочих и бытовых забот, среди волнений и тревог последнего времени, было не видно, как капля по капле меняется жизнь горожан. И сейчас на меня обрушился целый водопад признательности и расположения. Нет, я совершенно точно не смогу покинуть Рейвенхилл и бросить этих людей. А то, что часть способностей пропадёт… Что ж, передо мной свидетельство того, сколько добра можно сделать с тем даром, который был у меня изначально. Я точно справлюсь.

Оставалось только понять, что делать с чувствами, которые рождали во мне рисунки в газете. Я провела пальцем по контуру, обрисовала овал своего лица, линию шеи, плечо и руку со стаканчиком кофе. Что думать насчёт Хантли? Почему он это сделал? И как мне относиться к такому поступку?

Сердце то начинало быстрее биться от мысли, что, может быть, это признание, то замирало, когда я вспоминала все наши разногласия, которые так и остались неразрешёнными. А, может, этот выпуск — какой-то очередной ход в сложной игре Хантлипротив мэра? Один из узелков в той сети, которую я видела в хрустальном шаре? Или всё-таки нет?

В дверь постучали, и я вскочила на ноги, поспешно вытирая глаза тыльной стороной ладони.