Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 113 – Екатерина Ильинская

Я вспомнила темноглазого ловчего мрака и поёжилась. Уж лучше пусть Джейкк нему идёт в самом деле, у меня настолько большие проблемы в жизни вряд ли появятся.

И я была уверена в собственной безопасности, пока в одно воскресное утро ко мне в дом не вломились незваные гости через тайный ход. Но до этого события было ещё далеко, и я не могла предположить ничего подобного.

Завтраки в одиночестве после отъезда Хантли не шли мне на пользу. Или, наоборот, шли и помогали в осознании простых истин? Внезапно оказалось, что в Рейвенхилле, до меня по-настоящему никому нет дела, хотя салон стал самым посещаемым в городе, и я принимала каждый день десятки людей.

В Фаренли мне хотелось насыщенной жизни большого города, но добившись её, я почему-то оказалась не рада. Уезжая из дома, я хотела приносить пользу, предотвращать трагедии, направлять к счастью, давать подсказки и наблюдать, как, следуя замыслу Ошура, люди получают шанс исполнить свою мечту. А сейчас внезапно поняла, что этого мало.

В провинциальном городке гадалке сложно проявить себя в полной мере. Во-первых, все мы там друг друга знали и густо переплели нити своих жизней, а значит, и заглянуть достаточно далеко для толкового предсказания не получалось, а во-вторых, мало кто там воспринимал меня серьёзно и действительно спрашивал совета.

К концу первого года работы в Фаренли я поняла, почему все предсказатели держатся обособленно и живут затворниками. Нет, это было вовсе не потому, что им мешала мирская суета, как думало большинство людей. Просто «действия личного характера» сильно ограничивали возможности, и только обрубив привязанности, мы проявляли себя в полной мере. Но я никогда не любила одиночество. Жизнь отшельницы была настолько же ужасна, как и отказ от дара, который всё рос и рос и требовал размаха, которого в родном городе я просто не могла ему дать.

— Нагадай себе хорошего мужа, Амелия, — советовал отец. — Потом найдёшь другое занятие по душе, а может, будешь счастлива, занимаясь семьёй.

Сам он работал инженером и говорил, что дело это ещё лучше позволяет судить о будущем, чем предсказания. Но иногда я ловила в его взгляде сожаление о произошедшем — ведь, хоть раз почувствовав себя проводником воли бога, хоть раз оказав реальную помощь человеку, ты уже совсем иначе смотришь на жизнь и своё место в мире. Отец жалел. Изредка и недолго, но жалел, а ведь его дар был гораздо меньше моего. И насколько же сильнее была бы моя скорбь, если бы я послушалась его совета.

Вот так я и встала перед выбором: отказаться от общения с большинством людей, чтобы стать хорошей предсказательницей, или отказаться от дара, чтобы не стать отшельницей.Ни тот ни другой вариант меня не устраивал, и я ежедневно просила Ошура о снисхождении, чтобы мне не пришлось делать этого выбора. А потом принесли письмо о наследстве, которое показалось ответом на мольбы, но, похоже, это был выбор в пользу отшельничества — во всяком случае, сейчас жизнь казалась пустой, и я всё больше заполняла её работой.

В выходные от этой пустоты деться было некуда, поэтому в субботу я спаслась походом на примерку и подгонку рабочих платьев, а в воскресенье постаралась проспать до вечера. Но не получилось. Уже в одиннадцать отдохнувший организм потребовал завтрак — пришлось всё-таки встать, одеться и спуститься.