Книга Клетка для дикой птицы, страница 4 – Брук Фаст

Тяжёлые входные двери отсекли уличный гул, окунув нас в напряжённую тишину, которую нарушал лишь тонкий голос, доносившийся из маленького экрана планшета в руках капитана Флинта.

— У нас срочное обновление по поводу нападения на западный квадрант посевных полей, произошедшего почти две недели назад. После изнурительного расследования городская стража сообщает о выводах Совета: Эрис Сайбин, известная террористка и лидер организации мятежников, называющей себя Коллективом, признана виновной в поджоге, уничтожившем значительную часть будущего урожая города и приведшем к гибели нескольких полевых рабочих, а также к смерти Сайласа В. Эдера, мужа советницы Калтрионы Эдер.

Я прищурилась, всматриваясь в планшет.

Этого не могло быть.

Эрис возглавляла ячейку Коллектива в Верхнем секторе. Да, раньше она устраивала опасные митинги и нападения на Совет, но ни одно из них не было направлено против урожая. Повредить посевы — значит ударить не по Совету, а по Нижнему сектору. Обвинение Коллектива в смерти мужа советницы Эдер означало бы усиление патрулей и арестов в Нижнем секторе — законных или нет.

— Стража продолжает расследование, что именно делал Эдер по ту сторону пограничной стены Дивидиума, — продолжил голос, — ведущая версия: тщательноспланированное похищение и казнь, устроенные Коллективом. Эрис Сайбин всё ещё на свободе.

Новостной поток сменился рекламой ювелирной лавки в Среднем секторе, специализирующейся на браслетах с подвесками, выточенными из зубов заключённых Эндлока.

Тучная туша Флинта склонилась над устройством; он ни разу не поднял глаз, даже когда я толкнула перед собой Торина.

Торин волок ноги всю дорогу до тюрьмы, успокаиваясь только тогда, когда я вытащила кинжал и пообещала лишить его достоинства. После этого за ним ещё попробуй угоняйся.

— Торин Бонд, — объявила я, передавая его стражам по обе стороны от вычурного стола Флинта.

Планшет опустился, всё внимание Флинта переключилось на человека, оказавшегося в его власти.

— О, Совет, ты пошла за беглецом из Верхнего сектора? — его голубые глаза впились в мои, и я не смогла понять, то ли он восхищается моей смелостью, то ли потешается над моей дуростью.

— Флинт, речь идёт о десяти тысячах кредитов.

Он пробежался взглядом по листу пергамента, выискивая имя Торина.

— И за что его?

— У его жены в прошлом году был роман. Когда Торин их застукал, он донёс на её любовника стражам — заявил, что тот украл дорогие часы. Мужчину отправили в Эндлок. Убили. А пару недель назад жена Торина нашла часы спрятанными у него в кабинете и донесла уже на него.

Флинт присвистнул.

— Сочно.

— Эта сука меня подставила, — рявкнул Торин, и стражи резко дёрнули его за руки, пока он не заткнулся.

Я скривила губы, обращаясь к Флинту, но достаточно громко, чтобы Торин услышал:

— Даже если бы он этого не сделал, разве наблюдать, как дети голодают, имея больше еды, чем способен съесть, — недостаточно тяжкое преступление?

Наверное, это было нечестно. Может, во мне просто говорила злоба на то, что Торин родился в семье, которая и понятия не имела, до чего приходится опускаться большинству из нас ради выживания.

Но еда была не единственным, что отделяло Нижний сектор от Верхнего. В Нижнем секторе попасть в тюрьму было почти так же просто, как сделать вдох. В Верхнем же большинство граждан отделывались лёгким выговором за всё, кроме самых чудовищных преступлений.