Книга Лев Голицын, страница 26 – Андрей Белянин

Мы оба были из князей, уже само положение наше давало возможности получения как любых кредитов, так и безвозмездных ссуд. И несколько счастливых лет мы беззаботно этим пользовались, но стоило мне приступить к строительству первого в России завода по производству шампанских вин, как довольно быстро обнаружилась недостаточность средств.

Судите сами: найм инженеров и архитекторов, знатоков горно-рудного дела, строителей дорог и подъездных путей — как с моря, так же и по суше, — узких специалистов по виноделию из Франции, да и, в конце концов, сотен простых наемных рабочих. И все они должны были где-то жить, их надо было чем-то кормить, обеспечивать инструментами, тачками, телегами, лошадьми, динамитом, держать на жаловании врача и пожарных.

Там же в поместье и мне с семьей моей нужно было где-то жить. Строились «Башни» — четыре дома из белого камня, соединенные стенами и общим двором. Строение слегка походило на крепость, но зато внутреннее убранство и все удобства обещали быть исключительными. Разумеется, на тот момент.

Разве что с водопроводом все никак не ладилось, воду приходилось завозить, но это частая проблема Крыма. Тот же художник Иван Айвазовский, прославивший тихую гавань Феодосии, на свои деньги и по собственному архитектурному эскизу тянул «фонтан» от Субашских источников в город.

Я уж молчу про страсть мою к коллекционированию редких вин: сколько это стоило денег, даже не спрашивайте! А ведь на носу уже висел сбор винограда, давление сока, сортировка по бочкам, вызревание, потом разлив по бутылкам, выдерживание их в нужной температуре, с поворотом вокруг оси, в наклонных щитах, горлышком вниз, и только через год-два-три будет можно…

Зачем я все это вам рассказываю? Наверное, с одной лишь целью: доказать самому себе, что дело, за которое я взялся, было абсолютно неподъемным для одного человека. И будь я назначен на эту должность царским указом, то на коленях вымолил бы себе увольнение! Но охота пуще неволи, я сам хотел этого, сам впрягся и сам тянул лямку свою до конца, не зная ни сна ни отдыха.

— Лев Сергеевич, у нас проблемы, — уже две недели почти каждый день настырно докладывал мне замотанный бухгалтер. — Мы крепко просели по финансам, если не выплатим рабочим долги, то к концу месяца все производство остановится.

— Неужели ничего нельзя сделать?

— С рабочими трудно спорить, у всех семьи. Инженеры, конечно, не поднимут бунта, но и работать в полную силу не станут. Вы сами знаете, как опасен труд взрывников. Кредитов больше нет. Разве что заложить имение госпожи Засецкой?

— И лишить дочерей наследства их матери… — пробормотал я, будучи в отчаяньи близок и к такому страшному шагу.

Виноделие слишком захватило меня. Я не мог позволить себе остановиться, когда столько трудов уже вложено, когда буквально год-другой — и завод сможет работать в полном режиме. А выпустив первую партию даже самого простого, тихого вина, можно было бы рассчитаться с долгами и продолжить движение к заветной мечте моей — рождению крымского шампанского в России…

Но для всего этого были нужны деньги! И не потом, а сейчас! Поэтому когда ближе к вечеру в кабинет мой постучался один из крымских татар, некий Юсуф, купец средней руки, я, разумеется, поспешил его принять.

— Уважаемый, мой дом и лавка стоят в Гурзуфе, поэтому я немножечко знаю о твоих бедах, — очень мягко и вкрадчиво начал он, вытирая круглое лицо платком. — Мы все нуждаемся в деньгах. Кому-то нужен миллион, кому-то сто рублей, а кто-то рад и трем копейкам…