Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 60 – Ольга Токарева

Извинения Дмитрия смутили меня, но в глубине души я осталась к ним равнодушна. Видно, тот огонек, что некогда пылал во мне, истлел, оставив после себя лишь холодный пепел, поразительно схожий с безразличием. Именно это чувство теперь поселилось в моем сердце по отношению к Дмитрию.

К речке я не бежала, а неспешно брела, упиваясь картиной, что разворачивалась передо мной: стрекозы, словно ожившие драгоценности, искрились над цветущим лугом, а бабочки, пестрые и легкие, порхали в танце, едва касаясь головок клевера. Порой я останавливалась, завороженная, наблюдая, как складываются в изящный веер их крылья, демонстрируя миру совершенство узора. Заливистая трель жаворонка лилась с небес, а в голове роились мысли о новостях и беседе со старшим наследником боярского рода Соловьевых.

Когда я подошла ближе к реке, к нежному шепоту ее вод примешались тихие всхлипы и испуганный шепот.

— Олег… Я ведь не умру? — дрожал плаксивый девичий голосок, словно надломленный стебелек.

— Даш… ну сама же видишь, я стараюсь, — отозвался кто-то глухим, ломающимся басом.

Медлить было нельзя. Инстинкт вопил о чьей-то нужде, и я, не раздумывая, ринулась в чащу камышей. Колючие, жесткие стебли хлестали по лицу, но я, не обращая внимания на их зелено-желтую ярость, продиралась сквозь заросли, раздвигая стебли и сплевывая назойливые семена-парашютики. Бархатистые коричневые початки рогоза уже налились зрелостью и торопились отдать ветру свое семя, осыпая меня невесомой пылью.

Раздвинув жесткие сухие стебли, я замерла. Передо мной, словно в ожившей картине, предстали двое подростков. Юноша лет четырнадцати склонился над бледной, почти прозрачной девочкой моего возраста. Что-то неуловимо роднило их лица. Он бережно прикладывал к ее окровавленной ладошке сочную зеленую кашицу, а девочка, съежившись, тихонько повизгивала, как загнанный щенок.

Оттолкнув мальчишку, я перехватила окровавленную ладонь девочки. Разрез, зиявший во всю руку, безжалостно обнажал глубину раны, откуда пульсирующей струей сочилась кровь. Собрав волю в кулак, я мгновенно вызвала в памяти калейдоскоп образов ран и, не обращая внимания на ошеломленные взгляды, принялась за дело. Словно дирижер невидимого оркестра, я мысленно повелела кровеносным сосудам сузиться, усмиряя кровотечение. Высвободив армию лейкоцитов, направила их к месту сражения, где они, словно преданные воины, отчаянно ринулись очищать рану от захватчиков — бактерий и микроорганизмов. Невидимые нити коллагена начали плестись, словно паутина, сращивая разорванные ткани, восстанавливая поврежденные сосуды. Края раны, словно испуганные зверьки, стали медленно сближаться. Клетки кожи, словно крошечные строители, начали свое триумфальное шествие, перебираясь через зияющую пропасть, чтобы возвести мост новой кожи, не оставив от раны и следа.

Залюбовавшись сотворенным, я замерла, чутко вслушиваясь в шепот камышей. Оторвав взгляд от затянувшейся раны, я встретилась с распахнутыми, полными изумления голубыми глазами девочки и чуть приоткрытым от удивления ртом.

— Привет, — тихо произнесла я.

— З…здравствуй, — медленно отозвалась она, словно пробуждаясь от оцепенения. Взгляд её метнулся к ладони, затем снова ко мне. Прошептав едва слышно: — Как ты это сделала?

— Дашенька… — предостерегающе произнес молчавший до этого юноша. — Поосторожнее надобно быть со словами… Перед тобой боярыня стоит.