Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 58 – Ольга Токарева

Пётр Емельянович не терпел, когда рушили его планы, пусть даже то был сам российский государь. Когда первая волна гнева схлынула, в голове созрел коварный замысел. В царском указе не говорилось, что ему надлежит искать для княжны самых умелых наставников. Ну а если под руку попадутся бездари да неучи, то ничему путному они девицу не научат. Да и времени отпущено в обрез — всего пять лет, чтобы освоить науки начальной школы. А там, глядишь, Романов, узнав о необразованности Екатерины Распутиной, разочаруется в своей затее и оставит её в покое. И тогда Екатерина останется под крылом Петра, и лишь ему будет решать её дальнейшую судьбу.

Приезд из столицы главы рода Соловьевых, словно камень, брошенный в тихий омут, всколыхнул застоявшуюся провинциальную жизнь его семейства.

Лишь одного взгляда на мужа хватило Надежде и Софье, чтобы насторожиться. В их вымуштрованной годами совместной жизни женской интуиции проснулся хищный зверь, почуявший неминуемую бурю. Петр Емельянович одарил детей и жен подарками, бросил им дежурный, ничего не выражающий взгляд и кривую, словно прощальную, усмешку.

В этом пустом взгляде, как в зеркале, отразилась вся шаткость их благополучия. Надежда и Софья, закаленные опытом семейных баталий, обменялись настороженными взглядами. Впервые их соперничество отступило, уступив место общей тревоге. Горе, как известно, сближает. Они нутром почувствовали приближение перемен, словно надвигающуюся грозу.

— После ужина жду вас в кабинете, — небрежно бросил им Петр Емельянович, упиваясь своей властью над женами и их беспомощностью. — Яким… Следуй за мной, — бросил он дворецкому через плечо, словно отмахиваясь от надоедливой мухи. А взгляд, скользнув по новому лицу в доме, исказился гримасой такой мучительной, будто его вдруг пронзила зубная боль.

Меня ошеломило отношение Петра Емельяновича. Нет, он не питал ко мне отцовских чувств, но, в отличие от Софьи, не издевался, а возлагал надежды на наш брак с его младшим сыном. Интуиция подсказывала: что-то неуловимо изменилось в его отношении ко мне.

Юркнув тенью за дверь, я помчалась в покои. Влетев в них и едва переступив порог, закричала, увидев фамильяра, развалившегося на моей кровати.

— Хромус!

Зверек подпрыгнул к самому потолку и, грациозно приземлившись на четыре лапы, принял боевую стойку, выгнув спину и распушив хвост.

— Кисс! — прошипел он недовольно. — Ты меня до инфаркта доведешь.

— Не преувеличивай, — усмехнулась я, умиляясь его комичной позе. — У тебя и сердца-то нет. Слушай новость: Петр Емельянович вернулся из Москвы, и, мне кажется, привез целый воз новостей. Смотайся к нему в кабинет и подслушай, о чем он там говорит.

— О-о-о… — протянул довольно зверек. — Подслушивать я люблю, — и тут же исчез, проскользнув черной лентой сквозь стену.

Ожидание обернулось мучительной пыткой, время словно вязло в густом сиропе, тянулось бесконечно долго. Хромус возник лишь спустя долгих три часа. Совершив замысловатый кульбит в воздухе, он вновь обернулся зверьком и, словно пушистая молния, метнулся ко мне на плечо. Едва его крошечная лапка коснулась моей головы, в сознание хлынул поток образов, звуков, обрывков фраз — вся собранная и пережитая им за это время в кабинете информация.