Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 62 – Ольга Токарева

— Ага, — восторженно пролепетала его сестра.

Они устремили взгляды на меня. Я встала и улыбнулась им. Понятия не имела, что именно сотворил Хромус, но твердо решила выведать у него всё позже. Деревенские ребята мне понравились. Наверное, своей простотой и добродушием. К тому же у нас появилась общая тайна, а это сближает.

— А давайте дружить? — предложила я, протягивая им ладонь.

Брат с сестрой переглянулись, и по счастливым улыбкам на их лицах я поняла, что они не против дружбы. Нерешительно пожали мою руку.

— Так чем ты так руку порезала? — спросила я у Даши, а она, вновь переглянувшись с братом, весело рассмеялась.

— Да ясно чем, камышом! Много раз уже резалась, но так сильно — впервые. Испугалась, когда кровь не хотела останавливаться, думала, умру. Спасибо тебе, спасла меня!

— От потери крови ты бы не умерла, рано или поздно она бы прекратила течь. Но вот последствия были бы тягостными. Покраснение, воспаление, нагноение и всякие неприятности, которые продлились бы долгое время. Теперь всё это позади. Иди руку в речке от крови помой. — Я проводила взглядом девочку, идущую к самому берегу, и, посмотрев на ее брата, спросила: — Когда теперь еще увидимся?

— Дня через два в это же время приходи. У нас по дому много дел.

— Хорошо, — ответила я и побежала к усадьбе. Из-за всех событий у меня разыгрался зверский аппетит.

Повариха, заметив мой голодный взгляд, едва сдержала слезы. Вложив мне в руку пару румяных пирожков с мясом, она вздохнула и ласково провела рукой по волосам.

— Ступай, дитятко, к себе. У Соловьевых что-то неладное. Кричат так, словно татарва нагрянула, — усмехнулась она и, приподняв крышку огромного казана, принялась помешивать аппетитное мясо.

Жареный аромат дурманил, заставляя ноздри трепетать. Я благодарно откусила пирожок и, поблагодарив повариху, помчалась прочь, сгорая от любопытства.

Дом, этот тихий уголок, до недавнего времени наполненный умиротворением, в данный момент был затоплен какофонией воплей, рыданий и пронзительных визгов двух сестриц, доносившихся из святая святых — покоев их дражайшей маменьки. Не удостоив эти душераздирающие звуки ни единой секунды своего внимания, я триумфально ворвалась в собственную обитель и немедленно обратилась к этому источнику мудрости и всеведения — своему зверьку.

— Хромус, ты, разумеется, в курсе, что эти невинные овечки опять не поделили?

— О, да как же можно не знать, — промурлыкал он, и его благородный черный носик презрительно дернулся, будто отражая всю комичность ситуации. — Я всего лишь подложил лифчик Василисы Алене, этой непризнанной королеве моды. Стоит, понимаешь, перед зеркалом, пихает всякий хлам в лиф и воображает себя Афродитой. Глупышка, всё ждет, когда же природа соизволит одарить ее своими щедротами. А Василисе, этой тонкой ценительнице прекрасного, я подкинул колье, которое Алене папенька привез из самой столицы. Ну, ты же понимаешь, это же просто верх коварства — тайком пробираться в чужие покои, доставать из шкатулки чужую драгоценность и любоваться собой, любимой. В общем, столкнул этих голубок лбами. За их ангельские перебранки они получили, естественно, выговор от самого главы семьи, а потом и от этой мегеры — матери. Как думаешь, знатно я им отомстил за все твои страдания?